В глаза ее, обращенных к нэру, светилась надежда, что тот сейчас придумает что-нибудь, и Фэанарион не стал размышлять дольше. Кинув ремень в траву, он стащил сапоги и начал быстро раздеваться.
— Вы что делаете? — воскликнула растерянно его собеседница.
Турко не ответил. Скинув штаны и рубаху, он прыгнул в воду и поплыл к острову. Холод обжигал кожу, однако мысль об оставшейся на берегу охотнице согревала.
— Держите, — сказал он ей некоторое время спустя, кидая утку на берег.
Подтянувшись, Келегорм выбрался и огляделся в поисках того, чем можно вытереться. Дева стояла, широко раскрытыми глазами рассматривая его фигуру, и неловким движением прижимала к груди добычу. В глазах ее светился огонь, которому Фэанарион пока не мог подобрать названия и от которого кровь его быстрее бежала по жилам.
— Благодарю вас! — уже в который раз проговорила она и спохватилась: — Ой, вам же надо переодеться!
— Все в порядке, — ответил он, вспомнив о сменной рубахе, лежавшей в сумке. — Но благодарю за заботу.
Он вытерся и торопливо натянул штаны:
— Могу я вам еще чем-то помочь?
— Нет-нет, что вы! — мотнула головой та. — Я вас и так достаточно задержала. А я теперь пойду домой.
— Вы живете недалеко?
— Там, в поселении, — она махнула рукой, указывая направление, но в этот самый момент послышался лай Хуана, и Турко отвлекся, не заметив жеста.
— Простите, — сказал он, — мне и в самом деле пора догонять родичей.
Он вскочил на коня и махнул рукой:
— Рад был помочь!
— Удачной вам охоты! — крикнула на прощание та.
Тьелкормо умчался, всего через несколько минут обнаружив искавшего его Хуана. Пес приветственно пролаял и полетел вперед, показывая дорогу. Азарт охоты побежал по жилам, однако мысли нет-нет да и возвращались то и дело назад, к оставленной на берегу реки нолдиэ.
«Что, если ей понадобится еще какая-нибудь помощь? — подумал он с беспокойством, которого сам от себя не ожидал. — Раз отца ее больше нет…»
— Эй, ты где пропадал? — спросил Курво, немного отстав от основной группы и поехав рядом.
Ириссэ гналась за добычей, Лехтэ и Тэльво, похоже, устроили состязание и мчались куда-то наперегонки. Искусник хмурился, стараясь не выпускать из вида жену, однако терпеливо ожидал ответа.
— Понимаешь, — заговорил Тьелкормо, — там была дева. И утка. Она охотилась, в смысле дева, но стрела улетела, и еще эта утка… И вдруг ей еще понадобится помощь?
— Кому? — уточнил Курво. — Стреле или утке?
— Той деве. Ты понимаешь меня?
— Если честно, не очень, — признался Искусник. — Может, подробней расскажешь, что там произошло?
В этот момент раздались азартные крики охотников, и Тьелкормо махнул рукой:
— Ладно, дома все обсудим.
— Хорошо, договорились, — Курво кивнул и, шепнув что-то на ухо коню, умчался вперед, явно намереваясь догнать жену.
— Могу я войти? — Эрейнион тихо приоткрыл резную дубовую дверь и заглянул в покои, выделенные эльфами для Риан. — Аммэ?
— Конечно, йондо, — Армидель обернулась и, улыбнувшись, сделала приглашающий жест.
— Благодарю.
Неслышно ступая, он пересек комнату и приблизился к колыбели, принесенной из кладовых всего пару часов назад.
В окно проникал рассеянный, белесый свет. Хотя небо было затянуто высокими плотными облаками, однако нет-нет да и проглядывала временами яркая, почти летняя голубизна. Тогда птицы, жившие в яблоневом саду, начинали громко, с упоением петь, вселяя в сердца своих невольных слушателей радость.
Эрейнион наклонился, стараясь почти не дышать, и посмотрел на мирно сопящего ребенка.
— Это мальчик, да? — уточнил он на всякий случай.
— Верно, — подтвердила Армидель.
Она оглянулась через плечо и посмотрела на приоткрытую дверь, ведущую в соседнюю спальню, где отдыхала мать младенца. Сын понимающе кивнул и перешел на осанвэ:
— У него уже есть имя?
— Да, — подтвердила эллет. — Туор.
— Скажи, — Эрейнион вдруг запнулся, и взгляд его стал озорным, совсем как в далеком детстве, — я был таким же страшным, когда родился? Тоже красным и сморщенным?
— Йондо! — Армидель не выдержала и весело рассмеялась. — Как ты можешь так говорить? Но да, ты прав — ты выглядел почти так же.
— Какой кошмар, — улыбка сына стала еще шире. — Хорошо, что я не видел себя в ту пору. Наверное, нужно быть нис, чтобы разглядеть в новорожденном что-нибудь симпатичное.
— Ну почему же, — не согласилась мать, — твоему отцу ты тоже очень понравился.
— А дедушке Ноло?
Армидель махнула рукой:
— Тогда тебе исполнился уже почти месяц. Ты был розовощеким, улыбчивым маленьким нолдо. Дедушка Кирдан тоже увидел тебя уже подросшим.
Эльфы замолчали и принялись внимательно рассматривать лежавшего перед ними ребенка, словно изучая его черты, или, может быть, вглядываясь в его будущее.
— Как странно, — задумчиво проговорил уже вслух Эрейнион, — Хуор погиб, но его сын… Вот он тут, перед нами, его плоть и кровь. Мне кажется, это одно из чудес мироздания, его загадка.
Он протянул руку и осторожно дотронулся пальцем до золотистого пуха на голове. Младенец шевельнул кулачками, словно хотел поймать палец эльфа, но тут же оставил эту затею.
— Я согласен с тобой, йондо, — дверь вновь распахнулась, и в покои широким шагом вошел Финдекано. — Ясного дня, мелиссэ.
Подойдя к жене, он крепко обнял ее одной рукой и поцеловал. Кивнув приветственно сыну, он посмотрел на лежащего в колыбели маленького адана.
— Что ж, так или иначе, — прокомментировал он, — в нашей семье появился еще один ребенок. И мне почему-то кажется, это добрый знак.
— Ты точно уверен, что он наш? — испытующе спросила Армидель и посмотрела мужу в лицо.
— Да, — подтвердил Нолофинвион. — Его мать все еще способна думать лишь о своем погибшем муже и с трудом воспринимает окружающий мир. А отец… Увы, он никогда не возьмет собственного сына на руки.
Эльфы тяжело вздохнули, но печаль, коснувшаяся их кончиком крыла, почти сразу улетела, рассеявшись без следа.
— Хуор был настоящим героем, — продолжал Финдекано, — и в память о нем я должен помочь его сыну вырасти таким же — мужественным и сильным. Я научу его всему, чему недавно учил Эрейниона.
Вновь улыбнувшись, он быстрым движением растрепал волосы сына, и тот, рассмеявшись, обнял атто:
— Что ж, раз ты намерен стать Туору приемным отцом, то мне он, получается, названный брат. И я помогу тебе. В конце концов, это очень интересно, и я еще ни разу ни с кем не нянчился.
Тут из спальни послышался легкий вздох, и Риан, распахнув глаза, спросила слабым голосом:
— Лорд Финдекано, немного позже я хочу навестить могилу супруга. Может, через месяц, когда окрепну. Вы присмотрите за Туором?
— Разумеется, — подтвердил тот. — Ни о чем не беспокойся, Риан, дочь Белегунда. Обещаю, что мы не оставим его.
— Благодарю, — слабым, но довольным голосом ответила аданет.
— Тебе нужно отдохнуть, — заметила Армидель, входя к ней в комнату. — Вот, выпей.
Она взяла со столика серебряный кувшин и, налив в кубок немного прозрачной жидкости, протянула роженице и помогла выпить. Сделав знак мужу и сыну, что пора удалиться, она вышла вслед за ними, а место у колыбели заняла дева-нолдиэ из верных, которая вызвалась заботиться о маленьком адане.
— Что говорят целители? — спросил жену Фингон.
Та удрученно качнула головой:
— Помутнение рассудка — одно из тех искажений, с которыми даже мы не можем бороться. Увы, мой друг.
— Как жаль…
Они спустились по винтовой лестнице в просторную золотую гостиную, и Эрейнион, попрощавшись с родителями, ушел по своим делам. Финдекано же, посмотрев задумчиво на жену, вдруг улыбнулся и, подойдя ближе, обнял ее, прижав к сердцу.
— Я тут подумал, — заговорил он, — быть может, нам стоит привести в этот мир еще одного ребенка? Например, дочку. Не сейчас, но чуть позже. Что скажешь?
Армидель обвила шею мужа руками и улыбнулась.