— Возможно. Только ты бы все же сказал, как тебя зовут… А то как-то неудобно общаться без имени.
Турко помолчал секунду, а после ответил твердо:
— Туркафинвэ Тьелкормо Фэанарион. Но можешь называть меня просто Турко.
Дева вздрогнула от неожиданности, но почти сразу расслабилась и ответила решительно:
— Тогда вы и правда сможете мне помочь. Научите, пожалуйста, охотиться.
Ее новый тон его слегка покоробил, словно разом вдруг исчез из мира весь свет. Он тряхнул головой и ответил, старательно подчеркивая прежнюю непринужденную манеру общения:
— Хорошо, непременно. Только давай все же лучше на «ты»? Мне так больше понравилось.
В отдалении хрустнула под копытом оленя ветка. Лучи Анара проглянули сквозь кроны и запутались в волосах Тинтинэ. Она подула на озябшие руки, и Охотник, плохо понимая, что делает, повинуясь порыву фэа, в несколько шагов преодолел разделявшее их пространство и, взяв ее ладони в свои, принялся согревать своим дыханием.
Нолдиэ улыбнулась, и голос ее вновь зазвучал приветливо и звонко:
— Договорились. А я Тинтинэ.
Фэанарион признался:
— Знаю — я спрашивал про тебя.
И он, вытащив из седельной сумки собственные рукавицы, протянул их деве:
— Вот, возьми. Хотя они и большие для тебя, но все же лучше, чем ничего.
Она кивнула и приняла подарок:
— Благодарю. Раз такое дело, может, зайдем ко мне домой? Я оденусь теплее для урока.
И оба пошли бок о бок в направлении селения.
— Любимый, я… я хочу жить! — надрывно раздалось рядом, и Финвэ вздрогнул, оборачиваясь.
— Намо предложил тебе возродиться? — спросил он у Индис.
— Увы, — с грустью ответила ваниэ. — Но я… Мне надоели эти серые унылые стены! Я хочу вновь гулять по улицам Валмара и Тириона!
Финвэ вздохнул и покачал головой:
— Боюсь, ты не скоро покинешь владения Намо. Но если хочешь, поговори с ним. Я не стану препятствовать твоему возрождению.
— Благодарю тебя, муж мой, — фэа эльфийки засверкала, и та радостно упорхнула из покоев Нолдорана.
Финвэ же вновь погрузился в раздумья, пытаясь понять, чем помочь среднему сыну. В том, что Фэанаро не ошибся, и на границе мира и изнанки действительно была душа Ноло, король не сомневался. Однако и звать ее опасался, помня про рассуждения старшего о том, что такими действиями лишь окончательно убьет его.
Нолдоран настолько погрузился в размышления, что не заметил, как еще одна фэа оказалась рядом с ним.
— Я чувствую, о ком ты думаешь, — произнес Макалаурэ. — Мы с отцом были рядом и видели то, что сотворил с ним Моргот. Увы, но нам не помочь Ноло.
— Кано, ты помнишь, где это место? — Финвэ дернулся, и по его душе прошла рябь.
— Конечно.
— Отведи меня к нему!
— Ты помнишь, что говорил отец? — строго спросил Канафинвэ.
Король кивнул:
— Не переживай. Я лишь хочу побыть с ним рядом. Мы вместе, и нам нелегко. А он…
Финвэ не договорил то, что было понятно без слов и осанвэ. Макалаурэ кивнул и начал петь, выковывая из златых нитей врата. Две души шагнули в распахнувшиеся створки, и изнанка с готовностью приняла их.
— Не удаляйся от меня, — строго произнес Кано и сам удивился своему тону. Финвэ лишь кивнул и продолжил тянуться к сыну. Темнота и пустота была ему ответом.
— Он где-то здесь, я точно помню! — воскликнул Макалаурэ и вновь запел.
Легкая, едва ощутимая вибрация прошла по ткани мироздания.
— Он отвечает! — радостно произнес Финвэ и устремился вперед.
Однако фэа Ноло так и не встретилась ему, а вибрация постепенно затихла. Нолдоран вернулся к внуку и вопросительно посмотрел на него.
— Ты не сможешь увидеть его душу. Попробуй спеть. Только не зови.
На этот раз ответ пришел быстрее. Ткань изнанки бурлила, грозя лопнуть, но все же оставалась целой.
— Теперь вместе, — предложил Кано и подхватил мотив, начатый дедом. Две души делились силами, даря свою любовь и заботу озябшей от одиночества фэа Финголфина.
Сухие травы похрустывали под копытами коней, холодный ветер забирался за воротник и обжигал кожу.
— Долго еще нам добираться? — поинтересовалась Риан у ехавшего рядом нолдо.
— Полдня пути, — ответил тот.
— Благодарю, — аданет кивнула и снова принялась всматриваться в изломанную линию горизонта.
Впереди вставали острые пики гор. Анар светил ярко и щедро, словно хотел поддержать упавшую духом женщину. Фэа летела вперед, но мысль о том, что долгожданное свидание будет кратким, а после вновь придется возвращаться назад, к обыденной, повседневной жизни, убивала в сердце Риан малейшие признаки радости.
Она то и дело порывалась поторопить коня, однако не решалась обогнать сопровождавших ее нолдор. Стражи чутко оглядывались по сторонам, не теряя бдительности, и просить их прибавить шаг ей казалось опрометчивым. Однако время шло, и горы неумолимо приближались.
— Расскажите, пожалуйста, еще раз, как все произошло? — спросила она у одного из воинов.
Тот смерил ее пристальным, изучающим взглядом, и брови его сошлись у переносицы, сделав и без того неулыбчивое лицо хмурым.
— Вы спрашивали уже трижды, — наконец заговорил он. — Но могу повторить. Я был далеко, однако слышал звуки боя…
Картина, наполненная яростью и болью, словно живая, вставала у нее перед глазами. Звон оружия, крики нолдор и атани, вопли ирчей. Балрог, ужасающий демон, воплощение темного огня.
— Ваш муж погиб, как герой, — закончил нолдо. — А вот уже и его могила.
Ее провожатый жестом указал на поросший травой холм, и Риан пустила коня в галоп. Достигнув цели, остановилась и спрыгнула на землю.
— Хуор, — прошептала она и без сил опустилась, словно сломанная кукла. — Хуор… Наконец-то… Зачем ты меня покинул?
Из груди ее вырвались рыдания. Она обняла руками могилу мужа и замерла. Сил не хватало даже на то, чтобы дышать. В памяти вставали такие неумолимо краткие счастливые дни.
— Туор родился, — прошептала она. — Он сейчас у эльфов.
Измученной женщине казалось, что она стоит посреди поросшего вереском, укрытого туманами поля и видит далеко впереди фигуру того, о ком думала все минувшие одинокие месяцы. Он звал ее, вытянув руку вперед, и медленно отступал, пятясь шаг за шагом.
«Нет, постой! — хотелось крикнуть Риан. — Не уходи!»
Хуор качал головой, и его жена уже твердо знала, что больше никогда не увидит любимого… Если только не решится. И тогда она сделала шаг вперед. Ноги словно ступали по облакам.
«Скорей же, — услышала она зов супруга. — Смелее!»
И тогда Риан побежала. Она торопилась, спотыкаясь о подол длинного платья, о кочки, путалась в травах. Хуор все удалялся, но все же она догнала его, и руки их соприкоснулись. Аданет вскрикнула, словно дотронулась до обжигающе холодного льда, и муж с улыбкой сжал ее пальцы.
— Слушай, не нравится мне все это, — чуть слышно проговорил один из нолдор своему товарищу. — Давай поглядим, как она.
Риан лежала неподвижно на холме, раскинув руки, и уже долгое время не шевелилась. Анар плыл по небу, и лучи его из жизнеутверждающе золотых сделались тусклыми. Воины подъехали ближе к могиле адана и, спешившись, склонились над его женой.
— Она метрва! — вдруг потрясенно воскликнул старший.
Он рывком перевернул тело женщины, и тогда все увидели ее безжизненно закрытые глаза. Риан не дышала.
— Ее фэа уже далеко, — промолвил второй и с печалью покачал головой.
Прощальная песнь, наполненная грустью и болью, сама собой сорвалась с его уст и полетела к небесам белокрылой птицей.
— Нужно похоронить ее, — добавил тихо третий. — Тут, рядом с мужем. В одной могиле.
Командир отряда кивнул, и эльфы, выполнив последний печальный долг, повернули коней в обратный путь. Теперь им предстояло вернуться к арану и рассказать все то, чему они невольно стали свидетелями.