Торондор расправил крылья и, сделав несколько кругов над гнездом, устремился на запад, туда, где за пеленой колдовских туманов скрывался Аман.
Орлица выждала, пока фигура ее супруга растаяла вдали, и полетела на северо-восток, желая найти и предупредить одного знакомого ей нолдо. Чем именно так запомнился ей тот храбрый эльда, она толком и не могла сказать. Не своими же серыми глазами… или все же ими? Отогнав непрошеные мысли, Глантегель поднялась еще выше и, поймав подходящий поток воздуха, понеслась над горами и равнинами Белерианда, чтобы однажды утром, усталой и немного замерзшей, приземлиться в крепости на холме перед изумленным высоким рыжеволосым лордом.
— Приветствую тебя, нолдо, — проклекотала она. — Выслушай новости и реши, как поступить.
Тихтион с тоской поглядел на мрачное, укрытое плотными бурыми тучами небо, и, поправив плащ, невольно поежился. За много лет постоянных рейдов он так и не смог привыкнуть к пейзажам Ангамандо.
«И хорошо, наверное, что так, — поправил он сам себя. — Еще не хватало, чтобы железные стены, лава, гарь и смрад стали мне родными».
Ворота за его спиной, впустившие наконец небольшой отряд орков внутрь, начали закрываться. Глава разведчиков Маглоровых Врат по привычке пересчитал тварей и порадовался, что нынче их еще меньше, чем было неделю назад — семнадцать голов.
«Значит, дело наше все же имеет успех».
Хотелось есть и пить, однако ни того, ни другого эльдар в рейды не брали, опасаясь случайно выдать свою эльфийскую природу. Рассыпанные крошки лембаса могли иметь фатальные последствия. Тихтион набрал в рот побольше слюны, сглотнул, однако облегчения не получил. Впрочем, на территории Железной крепости им было известно несколько скудных источников, питавших тварей, и, если очень повезет и поблизости никого не окажется, ими можно было воспользоваться. Однако особых надежд Тихтион предпочитал не испытывать.
Одернув орочью рубаху из шкур животных, он привычно огляделся по сторонам и пошел туда, откуда смутно доносились визгливые, неприятные голоса. Дорога петляла, все глубже убегая под землю, и нолдо шел по ней, высматривая стражей и заодно размышляя, что подобные вылазки, скорее всего, придется прекратить.
«По крайней мере на какое-то время, — подумал он. — Иначе падеж среди самок тварей может стать подозрительным. По возвращении на совете выдвину предложение. Сосредоточимся пока на битвах с орочьими отрядами».
Впрочем, в оных они тоже недостатка не испытывали. Леди Алкариэль бдительно следила, чтобы ни одна мышь не проскользнула в Ангамандо или же оттуда. Нередко она и сама выезжала на поле боя. Впрочем, следуя все же советам Вайвиона и Оростеля, во время схватки держалась в стороне, наблюдая.
Здесь же, на территории Врага, испытывая резонные опасения за жизни разведчиков, Тихтион сократил в последнее время число нолдор в отряде, проникавшем в земли Врага. Теперь, и уже не в первый раз, он был один.
Пройдя мимо ссорившихся тварей, он брезгливо поморщился и подумал, что если и в самом деле эти создания произошли в начале времен от эльдар, то нет прощения Морготу ни в Белерианде, ни в Амане, ни за Гранью.
«Что может быть страшнее подобной участи?» — вздохнул он.
И если в ком-то та, прежняя душа еще жива, то смерть искаженной роа для нее может стать освобождением. То, что еще осталось внутри подобных ирчей от эльфов, приведет их рано или поздно к воротам Мандоса. Там, через много времени, исцелившись, они могут вновь возродиться в Амане теми, кем и были рождены — квенди.
«А если прародителями были атани, то смерть уведет бывших тварей на Пути людей. И тогда их судьба окажется в руках Единого. Он, конечно же, будет более милостив, чем их нынешний владыка, хозяин Тьмы».
Заслышав очередные звуки ссоры, Тихтион заметил двух ругающихся самок. Остановившись, потянулся за орочьим ятаганом, торчавшим за поясом, и неслышно приблизился. Два неуловимых движения — и вот уже перед ним лежат два тела, одно с перерезанным горлом, другое с ножом в сердце.
«Если сможете, — подумал эльф, склонив голову, — найдите свой истинный путь домой. А мне пора в крепость лорда… леди Алкариэль».
Больше рисковать было нельзя. Решительно развернувшись, Тихтион отправился знакомой дорогой к железным воротам. Ждать, пока их откроют, чтобы впустить новый отряд, пришлось долго. Жажда успела иссушить роа нолдо, и на волю он выбрался с огромным облегчением. Однако Тихтион еще немало шел, не снимая плаща, по пустыне, бывшей некогда северной частью Ард Галена, пока пламя Врага не уничтожило все живое на своем пути. Наконец, когда выжженная темным огнем земля зазеленела нежными травами, он вздохнул с облегчением и побежал, дав волю ногам. Туда, где, как он точно знал, его ждали воины лорда Майтимо, и где он сможет напиться, поесть и отдохнуть. Горсть кисло-сладких ягод брусники — то, чем уже по традиции встречали они возвращавшихся разведчиков, предшествовала сытному обеду, заботливо приготовленному заранее.
Железные горы за спиной становились все меньше, и лишь оказавшись в двух ярдах от заставы нолдор, решился он наконец снять плащ.
Тихтиону помахали со стены рукой и впустили внутрь. Он вошел и, без сил опершись плечом о стену, широко и радостно улыбнулся.
Купаясь в нежном серебристом свете Тилиона, тоненько пел камыш. Волна набегала на песчаный берег и мерно покачивала настойчиво продвигавшийся вперед кораблик.
— Просмотри, Туор, — окликнул названного брата Эрейнион и, вытянув руку, указал на сверкавшую под луной гору, — это Тарас. Здесь когда-то пролегала дорога, соединявшая Виньямар с землями дедушки Кирдана.
— Теперь ей не пользуются? — уточнил тот и, немного сощурившись, вгляделся в размытые ночной темнотой контуры.
— Нет. Зачем, если некому и некуда идти? Ведь после ухода верных дяди Турукано здесь больше никто не живет. Я и сам, признаться, был в этих краях всего два раза, еще в детстве. Быть может, пристанем и отдохнем?
— Я не против, — с готовностью ответил Туор и поинтересовался, вглядываясь в залитые светом Итиля очертания: — Что там виднеется впереди?
— Виньямар, — ответил Эрейнион. — Мы как раз до него доплыли.
— Тогда причаливаем! — с восторгом воскликнул юноша.
Он по-мальчишечьи свистнул, и сын Финдекано весело рассмеялся. Ветер подхватил его радость и разнес окрест, и чайки ответили пронзительными криками, взмыв в небо.
Туор и Эрейнион развернули кораблик и направили его к видневшимся впереди обломкам причала. Сын перворожденных видел в темноте хорошо, однако и адан старался от него не отставать, не делая себе поблажек на происхождение. Они привязали канат к причальной бухте, и Туор огляделся, выбирая, куда ступить.
— Я думал, эльфы строят более основательно, — признался он.
Нолдо подтвердил:
— Так и есть. Однако дядя Турукано с самого начала знал, что скоро уйдет из этих мест, поэтому на порт, дома верных и королевский дворец не накладывали защитных чар.
— Любопытно поглядеть на все это…
Туор подтянулся и легко запрыгнул на мраморную плиту, вызывавшую уверенность в своей прочности. Пройдя по причалу, он подождал, пока спутник к нему присоединится, и направился вглубь суши.
Вдоль берега лежали поросшие зеленоватым мхом мраморные осколки. Чуть дальше деревянные руины давали понять, что некогда на их месте располагались дома. Быть может, мастерские или портовые постройки. Туор представил, как некогда к причалам подходили белоснежные лебединые корабли, из кузниц доносился звон металла, и смех разносился вокруг на множество лиг. Картина, словно живая, встала перед его глазами, дополнив порушенный временем, дождями и ветрами пейзаж, и сердце заколотилось. Туор прибавил шаг, на ходу спросив:
— А где дворец?
— Чуть выше, в полулиге, — ответил Гил Галад. — Днем ты его уже давно бы увидел, а сейчас приглядись вон к тому темному пятну.
Адан последовал совету брата и скоро в самом деле различил размытые очертания, посеребренные светом Итиля.