Подойдя к столу у окна, он осторожно, с уважением коснулся вальцов, покосился на муфельую печь и придвинул к себе тонкую серебряную пластину. Тинтинэ пока не стала его невестой, и случится это, как он сам недавно решил, нескоро, и все же невыносимо хотелось заявить перед всем миром, что эта дева принадлежит ему, и никому больше.
«Она умна, — подумал Турко с улыбкой, — и непременно поймет. А, значит, нужно сделать кольцо. Точнее, серебряный перстень с гравировкой в виде нашей родовой звезды. На это моих умений хватит».
И он, придвинув поближе стул, с удовольствием погрузился в работу.
Несколько раз приходилось отправлять почти готовое украшение на переплавку. Поначалу обод перстня выходил то слишком толстым, то неравномерным, подобно волне в шторм. После у него один раз соскользнула фреза, оставив прямо поверх почти готовой звезды глубокую, уродливую борозду. Тьелкормо был отчаянно близок к тому, чтобы бросить и заготовку, и инструменты в огонь и попросить о помощи брата, и только мысль, что это не просто украшение, а то, что надолго свяжет, подобно обручальному кольцу, его и мелиссэ, остановила.
«Я сам должен, — решительно сказал он себе и стиснул зубы. — Сам!»
И, выдохнув, снова сел за стол.
Наконец, когда ладья Ариэн стояла уже высоко в небе, он устало провел рукой по воспаленным глазам и с удовлетворением оглядел работу. Готовый подарок лежал перед ним на столе. Такой, каким и был задуман.
Лучи Анара щедро лились с ясного голубого неба, озаряя окрестные поля и леса. Ветер доносил густой, терпкий аромат меда и трав. На крепостной стене стояли стражи, зорко всматриваясь в даль, и вот, наконец, один из командиров, подозвав подчиненного, приказал:
— Найди лорда Тьелкормо и скажи ему, что идет леди Тинтинэ.
Воин убежал, а старший вновь принялся всматриваться в окрестности, пытаясь понять, не нужна ли деве какая-нибудь помощь. Однако все было спокойно. Она шла, без страха оглядываясь по сторонам, и даже что-то напевала.
Когда Тинтинэ приблизилась, командир дал сигнал, и стражи распахнули ворота, впустив гостью.
— Ясного дня всем, — поздоровалась она. — А где…
Однако договорить дева не успела — из мастерской выбежал Тьелкормо и стремительно пересек двор, остановившись прямо перед ней.
— Alasse, — приветствовал он. — Счастлив видеть тебя. А я уже собирался наведаться в гости.
— Но я сама пришла, — тепло рассмеялась Тинтинэ и весело сморщила нос.
Фэанарион залюбовался ее улыбкой и светом глаз, а потому не сразу спросил:
— Ты просто так? Или что-то случилось?
— Ничего, — последовал успокоивший его ответ. — Просто мы с дедушкой вчера разговорились о сказаниях, сложенных эльдар еще до переселения в Аман, но многого он, увы, не знает. Вот я и решила наведаться и попросить разрешения воспользоваться библиотекой. Можно?
— Конечно! — воскликнул Охотник, про себя гадая, действительно ли возлюбленная пришла только ради этого, или чтение лишь предлог.
Опустив руку в карман куртки, он нащупал там кольцо и произнес, чувствуя, как во рту отчего-то вдруг внезапно пересохло:
— Я кое-что хотел тебе подарить.
— Да? — заинтересовалась Тинтинэ и чуть склонила голову на бок. — Благодарю! Но вроде бы пока нет никаких праздников.
— А я просто так. До дня звезды я бы не дотерпел.
Дева понимающе улыбнулась и посмотрела выжидательно, от волнения чуть закусив губу. Тьелкормо собрался с духом, подумав вдруг, что никогда в жизни еще так не волновался, и достал кольцо.
— Если я и правда нашел отклик в твоем сердце, — сдерживая волнение, заговорил он, — то прошу принять его и носить, пока тебе не исполнится сто лет.
— А что будет в тот день? — удивилась Тинтинэ.
— Тогда я тебя кое о чем спрошу… попрошу.
Его собеседница подняла брови и смерила Тьелкормо изучающим взглядом. Рука ее замерла над его раскрытой ладонью, и Турко в ожидании ее решения даже дышать перестал. Наконец, она взяла его подарок и оглядела:
— Ваша родовая звезда? Такие дары не подносят просто так под настроение. Я права?
— Целиком и полностью, — с облегчением согласился Турко.
«Догадалась!» — обрадовался он.
Еще несколько невыносимо долгих мгновений Тинтинэ медлила, очевидно размышляя, а после уверенным движением надела перстень себе на палец.
— Я принимаю твой подарок, — объявила она. — Но в день, когда мне исполнится сто лет, я тоже тебя кое о чем спрошу.
— О чем же?
— Почему нельзя было этот свой вопрос задать сразу — вот о чем. Сможешь ответить?
— Я постараюсь, — заверил Тьелкормо, с трудом подавив желание обнять любимую, а после неожиданно для самого себя признался: — Я думал о тебе.
Тинтинэ покачала головой и улыбнулась:
— Ох, Турко, как же с тобой… — она замялась, подбирая подходящее слово, — непросто.
— Но это тебя не пугает? — он улыбнулся в ответ, однако фэа его замерла.
— Ни в коем случае. Чем сложнее задача, тем ее интересней решать.
Она легко рассмеялась и, неожиданно подавшись вперед, быстро поцеловала его в щеку рядом с уголком рта.
Больше Фэанарион сдержаться не мог. Порывисто обняв деву, он ее прижал к груди, так что стук их сердец, казалось, слился воедино, и, наклонившись, поцеловал. Жадно, страстно. Уже не боясь напугать или быть неверно понятым. Он наслаждался вкусом мягких, податливых губ и неумелым, однако охотным, ответом девы. Дыхание ее было таким сладким, что прерывать поцелуй не хотелось. Но он заставил себя, сообразив наконец, что на них сейчас, должно быть, смотрят все стражи на стенах.
— До ста лет, говоришь, да? — немного насмешливо уточнила Тинтинэ.
Турко уверенно подтвердил:
— Именно так.
И в этот момент он почувствовал тонкий, серебряный укол зова, не узнать который было невозможно. Оглянувшись, Охотник увидел в окне гостиной Курво.
— Не то, чтоб я лез не в свои дела, — сказал осанвэ младший, — однако не могу сдержать любопытства. Это что сейчас была за недопомолвка на глазах у изумленных верных? Ты вообще собираешься знакомить нас со своей возлюбленной или нет? Мы ее не съедим, обещаю. Во всяком случае, Алкариэль до сих пор цела.
— Все будет, — тоже осанвэ ответил ему Турко, — и знакомство, и настоящая помолвка. Но еще немного пусть Тинтинэ побудет только моей.
— Своей ты, кажется, тоже ее не торопишься сделать, — заметил Искусник.
— Я думал, что из нас двоих нетерпеливый — я. Сделаю еще, не переживай.
— И не собирался. Ты только смотри, не прожди слишком долго, а то может стать поздно.
Осанвэ прервалось, и Тьелкормо, нахмурившись, вновь посмотрел на любимую, однако мгновение спустя улыбнулся:
— Все хорошо. Ну что, теперь в библиотеку?
— Пошли! — с готовностью откликнулась Тинтинэ.
И оба направились в сторону донжона.
— А-а-а! Там… там… — ребенок со всех ног бежал к спасительному частоколу, за который неосмотрительно вышел, желая доказать всем, а особенно задиристому и всего на год, но старшему брату, что достаточно храбр и вполне может отправиться с ним и другими подростками на ночную рыбалку.
— Сынок, что случилось?! — мать выскочила на крыльцо, и с ее рук взметнулось легкое облачко муки.
— Я… я… я его видел! Оно взаправду существует! — заикаясь, произнес ребенок.
— Кто, сынок?
— Чудище лесное! Мне про него ребята говорили, — уже нормально продолжил он.
— Тьфу на тебя, дурака! Только муку просыпала, — рассердилась, разом успокоившись, его мать. — Играть — играйте, но и меру знайте. Вон, погляди, скольких взрослых отвлек.
Мальчик разжал руки и смог наконец отпустить спасительную юбку. Оглядевшись, он и правда заметил несколько сердитых женщин и мужчин, бросивших дела из-за его криков.
— Простите, — тихо произнес ребенок. — Но я правда видел его. Оно всамделишнее. И страшное. Очень.
Всхлипнув, малец направился было за овин, где часто собирались для игр дети, когда его окликнули:
— Подожди, парень. Расскажи-ка мне поподробнее про чудище, что так напугало тебя.