Один за другим харадцы выражали намерение остаться под стенами Талханны, чтобы наутро оговорить с посланцами старшего народа.
— Обидно как-то проделать такой долгий путь просто так, — заметил ближайший воин.
Защитники Талханны утирали пот, очевидно довольные столь быстрой победой. Келеборн устало, однако с нескрываемой радостью улыбнулся.
«Кажется, удалось обойтись почти без жертв», — подумал он. Вслух же приказал:
— Садрон, проверьте, не нуждается ли кто-нибудь из воинов атани в помощи наших целителей.
— Хорошо, мой принц.
Короткая летняя ночь летела вперед, словно орел, распластавший в поднебесье крылья. Чернильная темнота постепенно начинала светлеть, и уже не только эльфы, но и люди начали различать далекие детали. Ворота города распахнулись, и на коне, сопровождаемый охранниками и свитой, выехал князь Рханна.
— Клянусь теплом родного очага, — заговорил он, обращаясь к подъехавшему Келеборну, — у тебя и правда все получилось!
Старик сиял, словно начищенная золотая монета. Его спутники с любопытством осматривались по сторонам.
— Принимай гостей, — ответил эльф и широким жестом обвел поле. — Теперь в наших силах сделать их всех союзниками и поставить под твои знамена.
Рханна хитро сощурил глаз и посмотрел с улыбкой на Келеборна.
— Об этом мы будем говорить отдельно, да, — заметил он и, цыкнув, приказал стражам: — Помогите людям устроиться!
— Послать к союзникам гонцов? — спросил один из советников князя.
— Зачем? — удивился тот.
— Чтобы не ехали сюда, ведь бой кончен.
Однако Рханна, к немалому удивлению многих присутствующих, покачал головой:
— Известить их, разумеется, надо, а вот ехать все же необходимо. Нам нужно многое обсудить всем вместе.
— Что ты имеешь в виду, князь? — уточнил Келеборн, уже догадываясь, впрочем, о чем пойдет речь.
— На западе готовится большая война, — подтвердил его догадку Рханна. — Народу Огня пора решить, хотим ли мы присоединиться к ней, или же нам просто следует не мешать. Пусть народ выскажет свою волю!
Келеборн склонил голову и вновь внимательно посмотрел старику в глаза:
— Мы примем эту волю, князь. И мы надеемся на твою мудрость.
— Да будет так!
Разговор завершился, и Келеборн предоставил людям и верным принимать тех, кому отныне суждено было стать не врагами, а гостями.
«А вот станут ли они друзьями — время покажет», — подумал он.
Синда поднял взгляд, нашел на стене улыбающуюся супругу и помахал ей. Ворота вновь распахнулись, и Келеборн въехал в город. Навстречу ему уже спешила любимая.
====== Глава 98 ======
— Только не говори, пожалуйста, что тебе нравится наблюдать за шитьем, все равно не поверю, — Тинтинэ бросила на Турко лукавый взгляд из-под ресниц, а после не выдержала и весело рассмеялась.
В широко распахнутое окно залетал теплый летний ветер, принося с собой ароматы соснового леса. Далекие трели жаворонков, что кружили высоко над полями, то и дело сменялись мелодичным посвистом королька.
Тьелкормо, до сих пор неподвижно стоявший в дверях, сложил руки на груди и, опершись плечом о косяк, широко ухмыльнулся:
— И все-таки это правда. Скажу больше — я даже сам в детстве научился шить.
Щедро льющийся из-за его спины свет Анара окружил его золотые волосы сияющим ореолом, так что Тинтинэ невольно залюбовалась и некоторое время молчала, разглядывая с улыбкой, но после все-таки недоверчиво спросила:
— Ты что, серьезно?
— Разумеется, — настаивал он.
— Расскажи!
Она завязала узелок и, обрезав нитку, переложила свою работу поудобнее. Рубашка, о которой шла речь во время беседы в лесу, была уже почти готова, и оставались последние штрихи, чем теперь и занималась Тинтинэ.
Турко прошел наконец вглубь комнаты и, устроившись в кресле у окна так, чтобы видеть любимую, принялся рассказывать:
— Это произошло давным-давно, еще в Амане. Иногда мне кажется, что с тех пор минуло не несколько сотен лет, а минимум пара-тройка эпох. Мне было восемь лет, если считать по современным годам Анара, и я собирался в гости к дедушке Махтану и бабушке Силиндэ, родителям моей аммэ.
— Вместе со старшими? — уточнила Тинтинэ.
Фэанарион хмыкнул:
— Конечно, один, иначе теперь мне не о чем было бы рассказывать. Попросту говоря, я убежал, никого не предупредив.
Дева коротко хохотнула. Довольный Тьелкормо продолжил рассказ:
— Сразу после Смешения света, когда Тельперион угас, уступив место Лаурелин, я привел себя в порядок, оделся и выбрался через окно собственных покоев в сад.
— В этом точно была необходимость? — вновь прервала его вопросом Тинтинэ.
— В чем именно?
— В побеге через окно.
Турко пожал плечами:
— Разумеется, нет, но мне так показалось интереснее.
— Да, это уважительная причина, — вполне серьезно согласилась дева.
Ее собеседник ласково, тепло улыбнулся и несколько мгновений молчал, с нежностью наблюдая за проворно снующими по ткани пальцами. Наконец он вновь заговорил:
— Я пошел прямо через Тирионские сады, чтобы срезать путь. Несколько раз перелезал через невысокие палисадники. Недалеко от дворца дедушки Финвэ располагалась роща, во всем похожая на настоящий кусочек леса. Я ее очень любил. Там росли липы, березы, клены, дубы. Несколько раз ко мне выходили из подлеска косули, и я их гладил по голове. А в тот раз увидел белку. Она прошмыгнула среди ветвей, проворно спустилась по стволу прямо вниз головой и, повисев несколько мгновений, спрыгнула на тропинку. Я стоял, широко раскрыв рот, словно завороженный. И разумеется, я тут же решил с ней пообщаться.
Тинтинэ широко улыбнулась в ответ, должно быть представив эту картину — эльфенок и зверек.
— Как выяснилось, у белки оказалось иное мнение на этот счет, — с удовольствием продолжал рассказ Турко. — Она принялась шустро от меня убегать, и я рванул вслед за ней, напрямую через густые кусты орешника. Конечно, рубашка все же оказалась порвана, но я не расстроился. Наконец, белочка остановилась, и я смог рассмотреть ее вблизи. Правда, погладить себя она мне так и не разрешила — сбежала. А я остался наедине с разорванной одеждой. Разумеется, отправляться в гости в таком виде было нельзя, но я все-таки дошел до дома дедушки. Правда, влез в него тоже через окно. Убедившись, что родичи меня пока не заметили, я нашел бабушкину шкатулку для шитья и достал нитку с иголкой.
Тинтинэ подняла взгляд от работы и посмотрела на любимого с уважением.
— И каков оказался результат? — полюбопытствовала она.
— Впечатляющий, — признался Турко. — Можешь вообразить, что это было за шитье, если ни нитку, ни иголку я до сей поры в руках не держал?
Дева, должно быть, представив, тихонько фыркнула. Фэанарион с ней согласился:
— Бабушка Силиндэ такого, скорее всего, и не видела никогда, несмотря на то, что она вместе с дедушкой Махтаном пробудилась у озера Куивиэнен. И все-таки это была моя настоящая самостоятельная работа. Я зашил и не просил о помощи ни аммэ, ни дев верных. Невероятно гордый, я надел рубашку и отправился на поиски родичей. Конечно, когда выяснились подробности истории, то меня похвалили, а после мы с бабушкой вместе распарывали мои швы, и она учила меня шить по-настоящему.
Рассказ закончился, и некоторое время Тинтинэ задумчиво молчала, чуть покусывая губу, а после заливисто, в голос расхохоталась. Тьелкормо, довольный произведенным эффектом, рассмеялся вместе с ней.
Ладья Ариэн плыла по небу, и было видно, что время уже перевалило далеко за полдень.
— Сейчас я закончу, — сообщила Тинтинэ, — и займусь обедом.
— Ну уж нет! — проворно вскочил Тьелкормо, — приготовление пищи — привилегия нэри. Я сам все сделаю, а ты пока отдохни.
— Хорошо, — не стала спорить Тинтинэ.
Фэанарион вышел во двор и с удовольствием вдохнул полной грудью аромат свежести. На деревьях висели спелые ягоды вишни, и он подумал, что можно как раз сделать запеканку или пирог на десерт, и еще индейку, которую сегодня утром успел подстрелить, пока шел к любимой.