— Ясного дня всем, — поздоровался с ними король и, обернувшись к самому молодому дозорному, спросил: — Как ваш малыш?
Воин, у которого всего месяц назад родился сын, улыбнулся в ответ и сказал:
— Благодарю, мой король, все отлично. Подбираем ему имя.
— Хорошо, — кивнул в ответ тот. — Светлых дней вашей супруге.
— Спасибо!
Трандуил попрощался со стражами и отправился дальше, однако снова ненадолго задержался у врат.
— Как ваш брат? — обратился он к старшему из караульных. — Его рана после схватки с кабаном уже зажила?
— Еще нет, государь, — ответил тот. — Однако она стала заметно меньше и почти не доставляет хлопот.
— Хорошие новости. Привет ему.
— Благодарю, обязательно передам!
Ороферион переступил порог подземного дворца и с удовольствием вдохнул свежий, пахнущий молодой травой, воздух. Дотронувшись до ближайшей стены, он прошептал короткое: «Здравствуй», и в ответ услышал негромкое мелодичное пение колокольчиков. За последние годы они с дворцом действительно смогли подружиться и найти общий язык, и тот теперь почти в буквальном смысле расцветал к каждому возвращению короля и веселился словно преданный щенок. Впрочем, сам Трандуил тоже радовался этим встречам не меньше.
Навстречу ему по коридору уже спешил советник:
— Светлого дня, государь!
— И тебе, Голлорион, — не стал скрывать хорошего настроения Трандуил.
Он коротко кивнул на приветствие, и оба направились в кабинет, точнее совсем крохотную комнату с двумя круглыми окнами под потолком, где король Дориата предпочитал заниматься делами. Обстановка открывалась более чем скромная: стол, два мягких стула, камин, на котором были сложены карты, и несколько светильников на стенах. Ни картин, ни статуй, ни пышной лепнины, в изобилии встречавшейся в иных частях дворца, здесь не было. Поначалу советник протестовал против такого не королевского помещения, однако Трандуил был настроен решительно, и тому пришлось смириться.
— Ну что, Голлорион, есть какие-нибудь новости? — Ороферион толкнул дверь и, войдя внутрь, сбросил сумку на каминную полку и расположился на одном из стульев.
Советник привычно пододвинул себе тот, что стоял напротив, и начал докладывать:
— На границах в целом все спокойно.
— А в частности? — заинтересовался король.
— Стражи докладывают, что некоторое время назад на одну из застав заезжал лорд Тьелпэринквар.
— Что-то случилось? — Трандуил подался вперед.
— Да. Один из аваро, из тех, что проживают в Бретиль, отправился в одиночку на охоту в Нан Дунготреб.
— Дурак! — не сдержался король.
Советник серьезно кивнул в ответ:
— Согласен. Его зовут Арас. Он говорит, что некая аданет, которую он любит, Моелин, намекнула на недостаток у него геройских качеств. Которые тот с готовностью отправился доказывать. И мы бы, возможно, никогда о случившемся не узнали, если бы не отряд лорда Тьелпэринквара. Он отбил бедолагу у паука, доставил к нам и переночевал до утра со своими верными на заставе.
— И куда же они держат путь?
— Он не сказал, только просил передать извинения, что отсутствие времени не дает ему возможности нанести вам визит.
Некоторое время Транудил молчал.
— Что ж, — заговорил он наконец, — по крайней мере, на северных границах все спокойно, иначе бы Куруфинвион передал какие-нибудь известия.
— Согласен, государь. Меня беспокоит другое.
— Меня тоже. Хотел бы я знать — были слова той аданет просто глупостью, или это была сознательная провокация? Что, если Враг таким образом пытается завладеть нашим сознанием, выбрав пока достаточно безобидных и разобщенных авари?
Голлорион вздохнул с облегчением:
— Я тоже подумал об этом, мой король. С вашего позволения, я уже дал распоряжение разведчикам.
— Отлично! Я знал, что могу на вас положиться.
— Как только будут какие-нибудь известия, я вам сообщу.
— Значит, будем ждать. А пока…
Какое-то время они обсуждали повседневные дела, урожай текущего года и заготовку сена для лошадей, а после Транудуил поинтересовался:
— Что, если нам устроить праздник?
— Какой? — полюбопытствовал Голлорион. — До середины лета еще далеко.
— Например, избавление лесов Дориата от тьмы.
— Да, такое стоит отметить, — кивнул в ответ советник. — Как назовете его?
— Неважно. Не в этом же дело, мой друг. Просто в последние годы у нас было маловато поводов для радостей.
— Согласен с вами. Тогда, если не возражаете, я прикажу известить всех жителей королевства и начать подготовку.
— Благодарю вас!
Голлорион тепло, по-отечески улыбнулся:
— Отдохните пока, государь. О вас и отец с матерью спрашивали.
— Вы правы, я сейчас же пойду к ним, а затем спать.
Они попрощались, и советник вышел. Трандуил же еще некоторое время сидел, обдумывая известия, а после рывком поднялся и покинул кабинет, отправившись в покои Орофера.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил Финдекано, увидев во дворе крепости Ломинорэ своего приемного сына в сопровождении части верных.
— И да, и нет, — откликнулся Туор и, спешившись, подошел к отцу. — Alasse!
Тот крепко обнял его в ответ:
— Рад видеть тебя, мой мальчик. Твоя аммэ сейчас в полях вместе в девами. Мы не ждали тебя так рано.
— Все хорошо, мне как раз надо поговорить с тобой.
— Прямо сейчас?
— Да. Я пока сам не понял, как долго смогу пробыть дома.
— Тогда пройдем внутрь, и ты сможешь объяснить все подробно.
Он сделал приглашающий жест, и юноша, поручив своего жеребца заботам подоспевших конюхов, отправился вслед за Нолофинвионом в гостиную. Отделанные деревом стены с резьбой в виде кленовых стволов являли разительный контраст с картиной наполовину разрушенного Виньямара. Туор коротко тряхнул головой, отгоняя неуместное сейчас видение руин каменного дворца и воспоминание о шепоте волн, и подумал: «И все-таки здесь, в Ломинорэ, не в пример уютнее и милей!»
Он улыбнулся и, дождавшись, пока отец устроится в кресле у потушенного до поры камина, сам сел напротив на диван и заговорил:
— Эрейнион остался в Бритомбаре. Он передает тебе самый сердечный привет и это письмо.
Туор сунул руку за пазуху и достал оттуда запечатанный свиток.
— Благодарю, — Финдекано принял послание и уточнил: — Значит, случилось нечто, касающееся лишь тебя одного?
— Верно, атто, — кивнул адан. — Это произошло спустя какое-то время после нашего прибытия. Мы отправились в наше третье путешествие на кораблике, на этот раз на север, в сторону Виньямара…
Туор все рассказывал и рассказывал. Перед ним, словно наяву, вставали скалы Эред Ветрин с горой Тарас, более низкие, чем те, к которым он привык дома. Он слышал шелест набегаемого на берег моря и крики чаек. И ту самую песню, поразившую его до глубины души.
— Так значит, Эленвэ возродилась, — задумчиво прошептал в конце концов Финдекано и, сложив руки под подбородком, нахмурился.
Открылась дверь, и вошедшие верные поставили на столике вазы с фруктами и сыром, а так же кувшинчик с горячим напитком.
— Благодарю вас! — улыбнулся верным юноша.
— Приятного аппетита, — пожелали они и вышли, оставив родичей наедине.
Дождавшись, пока стихнет звук шагов, Туор спросил отца:
— Тебя что-то тревожит?
Съев ломтик сыра, он выбрал миску спелой малины и с удовольствием принялся лакомиться.
— Так и есть, — подтвердил Нолофинвион. — Хотя сама по себе весть о возрождении Эленвэ замечательная. Однако я чувствую связь между нею и тем, что замолчали Аманские палантиры. По всему выходит, что это произошло почти одновременно.
— Но чем возрождение тети Эленвэ могло навредить? И кому?
— Хороший вопрос, йондо. Найти на него ответ — значит узнать врага в лицо.
— Ты думаешь, что тут происки Моринготто?
Финдекано вновь надолго задумался, а потом резким движением покачал головой: