— Я передам отцу. Не думаю, что он будет возражать.
Трандуил молчал, не зная, что еще сказать, и, наконец, заметил:
— Мне пора.
— Да.
Он отставил в сторону кубок с мирувором и, глубоко вздохнув, вышел на поляну.
«От того, кто задержится до конца праздника, зависит многое, — говорил ему накануне Голлорион. — Любопытство может привести на Лаинглад многих, однако только те, кто принимает тебя, задержатся до рассвета».
Теперь король обвел внимательным взглядом лица гостей и понял, что остались все. И тогда он запел.
Гимн, сложенный еще до восхода светил, звучал в его устах естественно и легко. Он летел над поляной, поднимаясь все выше к небесам, и фэа готова была воспарить вслед за ним. Теперь, под конец этой долгой ночи, он отчетливо понимал — что-то изменилось и в нем самом, и дело было не только в улыбке девы. Нечто невидимое, и в то же время прочное соединило его самого и всех квенди, кто нынче доверился ему.
«Может быть, именно так и становятся королями?» — подумал он и, отыскав взглядом Тилирин, протянул ей руку.
Дева вышла и вложила пальцы в его ладонь. Трандуил сжал их, и ее голос, высокий и нежный, присоединился к его, зазвучав в унисон.
— Финдарато, как это понимать?! — Артаресто вошел в покои брата, тут же сбросив маску вежливо-радостного приветствия.
— Ты о чем, торон?
— Вызываешь меня к себе, не объясняя причины. Твои верные ведут меня и отряд с завязанными глазами…
— Меры предосторожности, — быстро ответил Финрод.
— Хорошо. Но как понимать то, что я видел?
— Уточни.
— Эол и моя дочь. Они шли, держась за руки!
— Думаю, жених и невеста могут себе это позволить, — спокойно ответил Финдарато.
— Этот… этот… жених Финдуилас?! — воскликнул Ородрет.
— Остынь, брат. Я говорил с ним. И не раз. Эол ни в чем не виновен, — произнес Финдорато.
— Ты не знаешь всего! Он выковал дурные мечи! Он…
— А ты все ли знаешь? Или поверил Гвиндору? — воскликнул Финрод.
— Но он… — Ородрет замолчал. — Рассказывай, торон.
Финдарато поведал историю, услышанную от племянницы и подтвержденную словами Эола. Артаресто слушал, пытаясь примирить противоречивые чувства, что возникали в его фэа.
— Ты хочешь поженить их? Как государь Нарготронда? — наконец спросил он.
— Ты против?
Ородрет молчал.
— Ресто, я жду ответ, — произнес Финрод.
— Знаешь, — начал тот, — у тебя нет дочери. И вряд ли уже будет…
— Ресто!
— Ты и правда надеешься вновь увидеть Амариэ?
— Это не относится к делу! Почему ты против брака Финдуилас и Эола?
— Я… я желаю дочери лишь счастья! — воскликнул Ородрет.
— Тогда почему против? — настаивал Финрод.
— Да не против уже…
— Отлично! Тогда через неделю свадьба?
— Финдэ! Почему ты так?
— Как?
— Как король.
— Хочешь примерить венец? — Финдарато снял с головы золотой обруч.
— Нет, но…
— Но? Так примерь! Пойми, каково быть королем сокрытого города и старшим среди… среди очень эмоциональных братьев.
— Финдэ, я…
— А я говорю, примерь! — с этими словами Финрод надел золотой венец на голову Ородрета.
— Что скажешь? — спросил он через несколько долгих минут.
— Ты прав, брат и король. Я благословлю брак дочери и синды Эола. Пусть живут счастливо в твоем королевстве! — произнес он, снял венец и вышел из покоев брата.
«Нет, только не это! — тряхнул в очередной раз головой Артаресто, отгоняя видения рушащегося Нарготронда. — Я не допущу ничего подобного!»
Неделю спустя состоялась свадьба. Финдуилас, счастливая и радостная, она искренне благодарила отца и жалела, что мать не может быть с ней рядом в этот день.
— Поверь, дочка, аммэ все знала заранее, отпуская меня в поход, — сказал Ородрет и передал ей шкатулку. — Возьми, на счастье!
— Благодарю!
Танцы сменились застольем, за которым последовали песни и поздравления. Нолдор радовались и славили любовь, а вскоре Финдуилас и Эол покинули гостей, чтобы праздник завершился, как должно — для них двоих звучала музыка и благословение Эру, танец их фэар стал единением их роар, финальным аккордом гимна их любви.
— Значит, Эленвэ возродилась? — Куруфинвион нахмурился и, выбрав палку потолще, поворошил поленья в костре. Искры весело взмыли ввысь, даря ощущение умиротворения и защиты.
Над их головами тихонько шелестели ивы, звезды дарили скудный, рассеянный свет. Время от времени тихонько фыркали пасшиеся поблизости кони.
Один из сидевших поблизости верных проверил жарившееся над огнем мясо и перевернул вертел.
— Да, лорд Тьелпэринквар, — подтвердил Туор.
— Можешь звать меня просто Тьелпэ, — разрешил тот.
— Хорошо. Благодарю тебя. Однако вот что меня в данный момент занимает — ты уже второй, кому я сообщаю эту весть с тех пор, как покинул Бритомбар, и ты тоже не проявляешь признаков радости. Это случайно? Или есть причины?
Нолдо рассмеялся чуть слышно:
— Что, аран Финдекано тоже заподозрил неладное?
— Именно.
Тьелпэринквар вздохнул:
— Понимаешь, мой юный родич, все дело в том, что замолчали аманские палантиры. Как раз тогда, когда, по твоим словам, жена Тургона вышла из Мандоса. В подобные совпадения я не верю, но кому под силу осуществить такое?
— Валар? — предположил Туор.
— Верно. И это значит, что они…
— Наши враги?
— Не друзья, уж точно. Но все или только некоторые из них, пока можно только гадать. Имей это в виду, Туор, ведь однажды мы расстанемся, и тебе придется начинать действовать в одиночку.
— Благодарю от души за совет. А ты? Зачем ты хочешь идти в потаенный город?
Он совершенно по-детски склонил голову на бок и поглядел с любопытством. Тьелпэринквар улыбнулся:
— Чтобы найти одну деву, которая ждет меня.
— Тогда прими еще раз мою благодарность за то, что согласен взять меня с собой. Когда мы отправимся?
— Через несколько дней.
— Я постараюсь быть полезным, — пообещал горячо юноша.
Сидевший рядом Асталион тепло, по-отечески улыбнулся и принялся раскладывать по тарелкам кашу из котелка.
— Это вовсе не обязательно, — заверил Туора Тьелпэ.
На несколько мгновений установилось молчание, и стало слышно далекое пение ночных птиц.
— Скажи, — заговорил вновь юноша, — почему эльфы не слышали прежде этой вести?
— О возрождении Эленвэ? — уточнил Куруфинвион.
— Да.
— Могу предположить. Понимаешь, даром слушать голоса морей и рек владеют телери и, соответственно, их родичи фалатрим. Ты сам говоришь, что тебя научила этому искусству твоя приемная мать Армидель.
— Верно.
— Возможно, фалатрим и слышали прежде, но не обратили внимания. Какое им, по большому счету, дело до одной из жен нолдор? Вот если бы речь шла о телерэ, они бы наверняка заинтересовались. Мы же не владеем подобным искусством.
— Как жаль, — откликнулся Туор. — Выходит, Эрейнион тоже мог бы услышать весть?
— Вполне. Но в ту ночь первым в дозоре был ты.
— А что, если, — адан оживился, глаза его заблестели еще ярче, чем прежде, — ты сам передашь Тургону новость о его жене, раз уж ты все равно идешь в Гондолин, а я вернусь в Бритобмар?
— И будешь кататься с Эрейнионом на лодках? — Тьелпэринквар рассмеялся. — Ну, нет. Тебе открылась песня, тебе и нести ее.
— Совсем недавно я уже подобное слышал, — признался юноша.
— Вот видишь, значит, это правда.
— Прости, — повинился его собеседник. — Наверное, я проявил малодушие.
— Ни в коем случае. Просто ты еще очень молод, поэтому тебе, разумеется, интереснее кататься с братом, чем искать тайные тропы. Это скоро пройдет, не волнуйся.
— Когда?
— Через пару лет, или даже быстрее. А теперь, давай-ка ужинать и спать, завтра начнем собраться в дорогу. Нужно будет навялить побольше мяса.
— Я готов! — Туор вскочил на ноги и принялся помогать верным.
Тьелпэринквар сперва наблюдал за ним, а после с улыбкой покачал головой и присоединился к разделке уже совсем готового мяса.