— Ты теперь домой? — поинтересовалась Идриль у кузины.
— Да. Хочу, не откладывая, поговорить с отцом. Надеюсь, он там.
— Если нет, то скажи, я поищу во дворце.
— Хорошо.
Взгляд Ненуэль упал на камень, украшавший подаренный Тьелпэринкваром перстень и делавший осанвэ безопасным, и вновь она почти физически ощутила его поцелуй у озера, ласковое прикосновение сильных рук. Пальцы непроизвольно коснулись губ, а сердце часто забилось.
— До встречи, — махнула рукой Итариллэ.
— Хорошего вечера! — ответила Ненуэль и, дождавшись, пока кузина скроется за поворотом, направила коня к дому.
Анар уже успел позолотить западный край небосклона, однако до заката оставалось еще достаточно времени. Дочь Глорфинделя оглядывалась по сторонам, но радостно взмывавшие ввысь струи фонтанов, стены мастерских, шпили башен — все казалось каким-то призрачным, нереальным. Все чудилось, что стоит ей дунуть посильнее — и видения развеются, как туман в летний полдень.
«Тьелпэ», — то и дело неосознанно звала она, и ей казалось, что она слышит, сердцем ощущает ответ.
Вскоре за поворотом показался знакомый до мелочей дом, и на его порог вышел отец.
— Я ждал тебя, — приветствовал он, подходя ближе и принимая повод коня. — Стражи предупредили. Отчего так рано? Я думал, вы еще задержитесь у Финдекано.
— Здравствуй, атто, — ответила Ненуэль и, чуть нахмурившись, потерла переносицу. — Я все расскажу, сегодня же. Но это долгий разговор.
— Тогда не тороплю.
Тихонько шелестели яблони, словно здоровались. Из окон вкусно пахло свежим хлебом, который пекла аммэ.
Глорфиндель увел коня, а Ненуэль отправилась в свои покои. Когда же вечер сгустился, а ладья Ариэн почти скрылась за пиками гор, отец и дочь снова вышли в сад.
— Как быстро летит время, — заметил Глорфиндель и, остановившись под ближайшим деревом, коснулся ветки, — смотри, яблоки уже почти совсем созрели. Еще недавно ты была смешной пухлощекой малышкой, и вот теперь собираешься выйти замуж. Так значит, вы повстречались?
Он изучающе, пристально и одновременно ласково посмотрел на дочь. Ненуэль подтвердила:
— Да. И он скоро придет за мной.
Отец едва заметно покачал головой:
— Первый дом… Что ж, я рад, по крайней мере, тому, что это Тьелпэринвар, а не кто-то иной.
— Почему?
— Он не связан Клятвой, как его родичи.
— Это так важно?
— Да.
Несколько долгих мгновений царило молчание. Ненуэль смотрела в укрытую тенями даль, словно пыталась разглядеть на тропах Белерианда фигуру любимого.
— Ты дашь благословение? — наконец спросила она у отца.
— Сначала мне надо услышать, что он скажет, — откликнулся Глорфиндель.
— Атто!
В голосе дочери послышалось искреннее возмущение, однако ее отец оказался настроен решительно:
— Не волнуйся, малышка — обещаю не забывать, что люблю тебя и желаю счастья. Однако выслушать твоего избранника все же хочу. И лишь потом принимать решение.
Ненуэль вздохнула, и Глорфиндель крепко обнял дочь за плечи, поцеловав в макушку:
— Пойдем в дом, расскажем обо всем аммэ. Вот уж кто точно будет на твоей стороне. В отличие от меня, злодея.
Он рассмеялся, и дочь, с облегчением подхватив, пошла вместе с отцом к крыльцу.
«Убе-е-ей!» — отчаянный голос лесного существа преследовал Берена повсеместно. Мысли юноши постоянно возвращали его в тот день в мрачную чащу.
«Кем изначально ты являлось, и кто смог сотворить подобное?» — думал, ужасаясь, юный охотник, постепенно понимая, что не обретет покоя, пока не разберется с этим странным созданием.
— Сынок, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила его мать.
— Да, а что? — удивился тот.
— Я уже тебя третий раз окликаю, а ты молчишь, — с легким упреком произнесла женщина.
— Прости, задумался, — ответил сын Барахира. — Что ты хотела?
— И кто же она?
— Ты о чем?
— Та, о которой думаешь, — ответила мать.
— Сам хотел бы понять, — произнес Берен. — Не чудищем она была когда-то, но кем…
— Опять ты за свое! — в сердцах воскликнула женщина. — А я уж надеялась, что скоро внуков нянчить буду. Вот и иди опять в свой лес!
— А это мысль! — воскликнул юноша и быстро обнял мать. — Я так и поступлю. Быть может оно… она сама мне все и расскажет.
Барахир с тяжелым сердцем отпустил сына и, простившись с ним на опушке, вдруг произнес:
— И помни, где-то есть тайный город Нарготронд. Его король волшебством владеет немалым. Коли и правда то не чудище лесное, а красна девица, заколдованная, идите к нему, он поможет. Он всем помогает. Сам. Странный король. Теперь ступай.
Берен пристально посмотрел в глаза отцу, кивнул, развернулся и шагнул в лес — навстречу своей судьбе.
— Значит, ты предлагаешь идти на запад, эльф? — князь Хастара, молодой мужчина с резкими чертами лица, широкими плечами и почти по-девичьи тонкой талией, крутанул в пальцах кинжал, поймав лезвием отблеск солнца, и, цокнув языком, нахмурился.
— Именно так, — подтвердил Келеборн.
Легко поднявшись с мягких подушек, он прошелся по комнате и выглянул во двор. Стража князей, пришедших в Талханну на переговоры, сидела под раскидистой пальмой и очевидно скучала. Время от времени появлялись женщины с кувшинами воды или корзинами хлебов и фруктов. Князь Рханна обещал устроить к вечеру грандиозный пир, но до тех пор многое еще предстояло решить.
Прилетевший из далекой пустыни жаркий ветер принес протяжные, плачущие звуки зурны, словно кто-то невидимый жаловался духам природы на свою участь. А, может, это музыкант потерял родича в минувшем бою…
Некоторое время Келеборн слушал, а потом незаметно вздохнул и обернулся к пришедшим на совет князьям. Три из них были уже в годах, и вряд ли стоило ожидать, что они согласятся отправиться в долгий путь.
«Хотя, — подумал синда, — за спиной каждого из них стоят сыновья».
Два же других, включая Хастара, были молоды и вступили во владение землями предков совсем недавно.
Однако и те, и другие были настоящими сыновьями востока и хорошо скрывали свои истинные мысли.
— Почтенный Рханна сказал, что мы больше не хотим быть рабами, — начал юный Иннара, и внимательно слушавший его Хастара согласно цокнул языком. — Это правда. Но я не могу заставить своих людей покинуть родные жилища до конца своих дней.
— Возможно, так много времени не понадобится, — откликнулся Келеборн. — Хотя не стану скрывать — мы не знаем, когда именно начнется битва с нашим общим Врагом. Может пройти и десять лет, и двадцать.
— Или же тридцать, — вставил седобородый Кхатта.
— Верно, — согласился эльф.
Хастара покачал головой:
— Наши сыновья за это время успеют вырасти и стать мужами. Женщин тоже нельзя оставлять на такой срок.
— Для всех, кто согласится откликнуться на призыв, найдется земля, где они смогут жить со своими семьями, — пообещал синда.
Князь Рханна вздохнул и, потянувшись к стоявшему на столе круглому серебряному блюду, взял кусочек халвы.
— Западная земля чужая и незнакомая, — заговорил он. — Там холодное лето и снежная зима, которая даже волка прокормить не может. Там топкие болота и слишком бурные реки. Звезды севера малы и далеки. На западе солнце садится, эльф, а встает оно на востоке. Именно восток рождает настоящих мужчин.
Внимательно слушавший старика Хастара почтительно поклонился:
— Ты как всегда прав, мудрейший. Мы не можем приказать своим воинам следовать за тобой, однако в нашей власти предложить отправиться добровольно, чтобы совершить подвиг. Конечно, тем, кто решится, придется взять семьи с собой. Потом, когда Враг будет побежден, они смогут вернуться в родные края. Туда, где солнце светит жарко и горизонт широк, а пески пустыни навевают сладкие сны.