— Потанцуешь со мной?
— С удовольствием, — ответила невеста.
Они вышли на середину поляны, а Тьелпэринквар тем временем, посмотрев лукаво на Ненуэль, спросил ее:
— А ты пойдешь со мной танцевать? Хотя я и не так красив сегодня, но все же…
Нолдиэ весело фыркнула, а мгновением спустя уже в голос расхохоталась:
— Я поняла — ты запомнил мою фразу, и теперь будешь ее до конца Арды припоминать.
Куруфинвион беспечно, все так же с легким ехидством в глазах, пожал плечами:
— А как, ты думала, складываются общие супружеские воспоминания? Ты бы слышала, что родители рассказывали о своих первых годах, когда атто только ухаживал за аммэ.
— Расскажешь? — не удержалась Ненуэль.
— Может быть. Но лучше собственные воспоминания накопим, чтобы после поведать их уже нашим детям.
— С этим согласна, — ответила она, и оба наконец с удовольствием присоединились к танцующим.
— Что скажешь, вождь? Каким будет твое слово? — почтительно склонив голову, спросил его старший сын и советник.
— Они едят тела зверей и птиц…
— Это плохо.
— Они давали нам укрытие от снега и холода.
— Это доброе дело.
— Они знают колдовство.
— Мы тоже.
— В их глазах пламя.
— Лучше ли тьма?
— Нет.
— Так что ты ответишь лордам-хранителям Холма?
Вождь замолчал, подняв свои вечно-юные, но глядевшие на мир не одно столетие глаза:
— Мы пойдем с ними. Но только разведчики и лучники. Не стоит нашим братьям брать в руки прОклятую сталь.
— Думаешь, именно этими мечами… — он не договорил.
— Разницы нет. Нолдор прОкляты. Не стоит нам прикасаться к тому, что сделано их руками.
— Но мы входили в их жилища. Тогда, в лютые морозы…
— То другое. Я все сказал. Так и передай мои слова… своим друзьям. Ведь так, сын мой?
Младший аваро не стал отрицать и кивнул отцу.
— Можешь хоть поселиться с ними! Если они не сделают тебя слугой для развлечений! Будешь веселить их. Ты, мой старший сын, которого я всегда считал опорой и надеждой нашего народа.
— И я не подведу тебя! Вот увидишь, — воскликнул он и покинул поляну, поспешив в крепость на Амон Эреб.
Лорды на удивление оказались у себя и с радостью приняли посланника авари.
— Что ж, — ответил, выслушав гостя, Амрод, — мы рады, что твой народ готов помочь нам в общей борьбе. И поверь, никто не собирался вручить вам мечи и пустить вперед — мы прекрасно понимаем, что… — тут он немного замялся, не желая обидеть друга.
— Что вы отличные лучники, — выручил его брат. — Да и маскируетесь прекрасно, так что разведчики нам тоже пригодятся. Вместе с нашими, разумеется.
— Не доверяешь? — грустно спросил аваро.
— А защищать вас кто будет, если вдруг враг обнаружит? — в сердцах воскликнул Амрод.
— Столько лет живем бок о бок, а все не верите нам, — вздохнул Амрас.
— Отец говорит, что все нолдор прОкляты.
— Он прав, — спокойно признались братья.
— Но до Намо мы доберемся после, — усмехнувшись, заявил Амрод.
— Как только разделаемся с Врагом, — поддержал брата Амрас.
— Главное, не в процессе, — хмыкнул первый, понимая, что и такой исход возможен.
— Меня тогда только дождись, — тут же осанвэ серьезно сообщил брат.
— Вдвоем мы его быстро доведем, — также мысленно ответил он.
Аваро ждал, немного удивившись повисшему молчанию.
— Мне что-то следует передать отцу? — наконец спросил он.
— Сейчас вроде как и нечего, — пожал плечами Амрод. — Ты как, к своим или останешься?
— Зачем я вам? — спросил он.
— Мы тебя не удерживаем, — тут же ответил Амрас. — Просто… тебе же вроде нравилось у нас. Ты хотел обучиться ремеслам… Передумал?
— Смеяться будете… — скорее сообщил, чем спросил аваро.
Близнецы переглянулись.
— Та-а-ак, рассказывай, откуда такие мысли, — произнес Амрод.
— Мы тебя внимательно слушаем, — подтвердил Амрас.
Аваро вздохнул и начал говорить. Амбаруссар молчали, временами переговариваясь осанвэ:
— Все еще видишь в них союзников?
— Уже так не уверен. Но…
— Что «но»?
— Может, он сам выберет надежных воинов?
— Его отец не позволит.
— Тогда откажемся от этой затеи?
— Нет. Убедим авари, что мы не враги.
— Если за несколько сотен лет не смогли…
— А мы постараемся. И найдем того, кто за этим стоит.
— Враг.
— Понимаю. Но кто распространяет эти слухи среди авари?
— Хм-м-м. Ты прав. Мы обязательно должны отыскать его.
— Справимся, — ответил Амрас и вслух продолжил: — Не бойся, друг, мы не такие.
— Хотя посмеяться любим, — тут же поддержал его Амрод.
— И над собой тоже, — произнес, улыбаясь, первый.
— Так что, остаешься?
— Да, — ответил аваро. — Я хочу вам верить.
Белерианд. Место, куда менестрель и хотел сейчас попасть.
Голос Макалаурэ и пламя его фэа сковали златые врата, и он смело шагнул в них.
«Как ты, мелиссэ? — подумал он, устремляясь по изнанке мира в сторону своей крепости. — Как живешь ты там одна, без меня?»
В памяти его снова всплыли их долгие прогулки в маковых полях, нежная, светлая улыбка любимой. Больше, чем об оставленных землях или братьях жалел он теперь, что покинул ее, Алкариэль.
Потоки сплетались, пересекались, и скоро привели Фэанариона туда, откуда были хорошо видны его Врата. Теперь предстояло отыскать жену.
Впрочем, первое, что он увидел, были некоторые изменения. Высокая длинная каменная стена с огромными железными воротами, узкими высокими бойницами и сторожевыми башнями надежно запирала ущелье. От удивления фэа Канафинвэ застыла, а спустя некоторое время, придя в себя, решила оглядеть его получше. Артахери.
«Так вот как, оказывается, верные называют новое укрепление», — если бы Фэанарион мог, то непременно бы покачал головой.
Валганг ощетинился боевыми и защитными орудиями, как уже знакомыми Макалаурэ, так и совершенно новыми. Мысль, что все это дело рук его мелиссэ, вызвала одновременно гордость и острый приступ боли, словно что-то внутри фэа скручивалось в спираль.
«Не так я представлял ее будущее, когда предлагал стать моей женой», — подумал он и, выбрав один из потоков, полетел к дому.
То и дело он замечал в полях тщательно спрятанные ловушки, которые должны были существенно осложнить армии противника продвижение в случае прорыва. Миновав крепостную стену, Фэанарион первым делом устремился в покои, но там Алкариэль не оказалось. Не обнаружилось ее и в других комнатах донжона. Он начал искать ее во дворе, и вскоре звон мечей на тренировочной площадке привлек его внимание. Любимая была там. Она тренировалась с Оростелем.
«Должно быть, что-то в этом роде я и ожидал увидеть», — подумал Макалаурэ, поняв, что совершенно не удивлен.
Движения жены были точными и умелыми. Она отражала удары его друга, нападала сама, и Канафинвэ откровенно залюбовался. Впрочем, то и дело появлявшиеся поблизости воины не выказывали признаков удивления, и стало ясно, что это картина им уже привычна. Душу Фэанариона снова болезненно кольнуло.
«Не этого я хотел для тебя, — подумал он и с покаянием добавил, словно любимая могла его теперь слышать: — Прости!»
Алкариэль вздрогнула, опустила меч и беглым, цепким взглядом осмотрела двор.
— Что-то случилось, госпожа? — поинтересовался Оростель.
— Нет, ничего, — ответила она спустя пару мгновений. — Должно быть, показалось.
Она устало провела ладонью по лицу, и муж наконец разглядел под ее глазами тени. Приглядевшись, он увидел и другие изменения — более резкие черты лица, острый взгляд, словно эллет ежесекундно готова была отреагировать на опасность. Под коттой угадывались крепкие мышцы.
— Моя леди, — окликнул Алкариэль спешащий через двор верный.
Та резко обернулась на зов: