— Что случилось?
— Палантир!
— Уже иду.
Она передала боевой меч Оростелю и поспешила в донжон. Взбежав по лестнице в библиотеку, нолдиэ положила руку на видящий камень, и фэа Макалаурэ скользнула к окну, чтобы лучше видеть происходящее. Оказаться внутри он опасался, справедливо предполагая, что мелиссэ снова может почувствовать его присутствие, а отвлекать ее ему сейчас не хотелось.
Скоро в палантире показалось лицо Галадриэли, и Алкариэль приветствовала родственницу. Дочь Арафинвэ принялась рассказывать про вастаков, про переговоры, что вел с ними ее муж, и в конце спросила:
— Если харадрим согласятся отправить воинов нам на помощь, Врата примут часть из них?
— Мы будем рады любой помощи, но что говорит аран? — поинтересовалась Алкариэль.
— Финдекано заверяет, что будет рад поддержке, и что Дор Ломин примет часть людей востока на своих землях.
— В таком случае, не о чем говорить. Место у нас найдется.
— Благодарю.
Ведущая в библиотеку дверь приоткрылась, и в комнату вошел Вайвион. Разговор скоро завершился, и Алкариэль обернулась к нэру. Тот оперся плечом о косяк и, сложив руки на груди, спросил:
— Значит, вастаки?
— Еще ничего не решено. Ответ харадрим будет известен к следующему лету.
— Это хорошо. Значит, у всех нас есть время обдумать происходящее.
Вайвион подошел к столу и положил перед леди несколько свитков. Она развернула их и принялась рассматривать.
— Пусть сделают побольше этих новых механизмов, — проговорила наконец она, — и расставят везде, не только на стене.
— Слушаюсь.
— Но мне кажется, мы что-то упускаем.
— О чем вы, госпожа?
Алкариэль отодвинула от себя чертежи и устремила сосредоточенный взгляд в пустоту. В глубине ее глаз мелькнули стальные искры, и Макалаурэ показалось, что она видит сейчас перед мысленным взором грядущее сражение.
«Прости», — вновь подумал он с глухой тоской в сердце. Или в том, что оное ему теперь заменяло.
Алкариэль же наконец заговорила:
— Мы сделаем все, чтобы отбить атаки с земли и с воздуха. Но, Вайвэ, может статься так, что Песня, сложенная Тьелпэринкваром, станет нашей единственной защитой.
— Она не в силах уничтожить Тьму, — напомнил верный.
— Знаю. И все же она в состоянии существенно испортить тварям жизнь, а нам облегчить сражение. Прошу вас, передайте Нарсиону мою просьбу. Пусть сделают механизм, многократно усиливающий звук.
— Хорошо, моя леди, — ответил Вайвэ.
«Я постараюсь вернуться сразу же, как только смогу, — подумал Макалаурэ, обращаясь к жене. — К тебе».
В памяти его вновь встали их короткие счастливые годы.
«Я сделаю все, чтобы вернуть счастье в твои глаза!»
Алкариэль вновь вздрогнула и посмотрела прямо на него, словно могла видеть.
— Знаете, Вайвэ, — заметила она. — У меня сейчас странное чувство. Словно за мной наблюдают.
— Кто? — встрепенулся верный. — Враг?
— Нет, — уверенно покачала головой эллет. — Похожее ощущение было прежде, когда муж был жив и, бывало, смотрел на меня…
По лицу ее скользнула тень, и Алкариэль глухо закончила:
— А, может быть, я уже просто схожу с ума от усталости.
— Вы много делаете для Врат, госпожа, — ответил сочувствующим голосом Вайвион. — Конечно, вы устали. Но однажды все кончится, и наши усилия вознаградятся.
— Когда Враг будет побежден? — улыбнулась она.
— Да.
— Я эллет. Я дождусь.
— Уверен.
— Благодарю вас.
Макалаурэ чувствовал, что пора возвращаться, и все же фэа по-прежнему рвалась к той, что стала однажды его судьбой. Он подлетел ближе к жене и, обняв невидимыми руками, мысленно поцеловал.
«Я люблю тебя, — подумал он. — Я вернусь к тебе».
И уловил мысленный ответ:
«Я тоже тебя люблю!»
«Почудилось или нет?» — еще долго гадал он, уже вернувшись в Чертоги Намо.
— Идите сюда, государь, — позвал дозорный Тьелпэ, и тот, взяв любимую за руку, первый шагнул в извилистый узкий проход. Густо разросшиеся ветки шатром сомкнулись над их головами.
— И все-таки, я никогда не видела ничего подобного, — заметила Ненуэль, и неподдельным любопытством оглядываясь по сторонам. — Когда мы проезжали границу в первый раз, я, признаться, от волнения и усталости обратила мало внимания, однако теперь… это потрясающе! Но не страшен ли ей огонь?
— Нет, леди, — ответил дозорный. — Эти растения имеют очень прочную и совсем не смолистую древесину. К тому же наши песни помогут им быстро восстановиться, пустив новые побеги, если все же Враг сумеет убить их.
Тьелпэ на мгновение обернулся, словно проверял, не потерялась ли его мелиссэ, и та, перехватив его взгляд, улыбнулась с нежностью и легко погладила его пальцы, а он крепко сжал ее ладонь в ответ.
За их спинами молча шли верные, мерно похрапывали кони, осторожно ступая по мягкой траве.
— Мы на месте, — объявил в конце концов пограничник, и нолдор невольно вздохнули с облегчением, увидев над головами широкое, пронзительно-голубое небо.
Куруфинвион погладил по шее своего коня и, обернувшись к Ненуэль, спросил:
— Ты готова?
— Да, — ответила охотно дева.
— Быть может, дать вам коня? — поинтересовался сопровождавший их пограничник. — Отпустите его после, он найдет дорогу домой.
— Благодарю, но не стоит, — отказался Тьелпэринквар. — До Химлада теперь не так уж много лиг. Я сам отвезу невесту. Как самую большую драгоценность.
Он смерил Ненуэль взглядом, в котором ясно читалось волнение, ожидание и тщательно спрятанный до поры огонь. Синда кивнул понимающе, а дева подошла к жеребцу жениха, погладила его по шее и, достав из кармана кусочек специально припасенной моркови, угостила. Стоявший рядом Тьелпэ быстрым движение обнял любимую, и Ненуэль с удовольствием прижалась к нему, наслаждаясь теплом его роа и ощущением безграничной близости.
— Готова? — снова уточнил Тьелпэ.
— Да.
Он ловким движением подсадил ее и сам вскочил на коня, сев позади. Верные последовали примеру лорда, и тогда Куруфинвион, махнув на прощание стражу, пожелал:
— Пусть Анар всегда ярко светит над Дориатом.
— Благодарю, государь! — ответил тот. — Легкой вам дороги.
Тьелпэринквар скомандовал отправление, и небольшой отряд сорвался с места, вскоре растворившись среди деревьев и высоких трав.
— Еще немного, и будет брод через Арос, — проговорил Тьелпэ, с удовольствием вдыхая запах волос любимой. Сердце его часто колотилось, и казалось, готово вот-вот выскочить из груди. Близость девы манила и немного кружила голову.
— Ароссиах? — уточнила Ненуэль, и ее ладонь накрыла руку Телпэринквара. Пальцы переплелись, и она с удовольствием откинулась на его плечо.
— Да, — подтвердил он и ощутил, как пересохло во рту. — И тогда начнется Химлад.
Говорить было трудно, мысли разбегались, и Куруфинвион просто слушал легкое дыхание мелиссэ, время от времени шептал ей что-нибудь ласковое и внимательно вглядывался в горизонт, опасаясь пропустить хотя бы малейшую опасность. На лице нолдиэ горело волнение.
— Я люблю тебя, — прошептала она взволнованно.
— Я тоже! — ответил он горячо. — Melmenya…
Мысль стрелой летела вперед. Туда, где уже совсем скоро, когда сойдет снег и на деревьях развернется листва, их ждет счастье, и фэа стремилась за нею вслед. Серебряная стрела осанвэ миновала просторы Химлада, и далеко в крепости Лехтэ вскочила, получив известие от сына:
— Аммэ, мы едем! Скоро будем дома! Вместе в Ненуэль…
— Ждем вас! — успела ответить мать прежде, чем разговор прервался. Было очевидно, что сыну трудновато сохранять сосредоточенность. Она улыбнулась, представив, что совсем скоро сможет обнять их обоих, и своего йондо, и его возлюбленную, и, бросив на стол инструмент и чашу, побежала на поиски мужа.
Куруфин отыскался среди верных, с которыми тренировался с оружием, и, может быть, поэтому не сразу понял, что происходит, когда жена воскликнула:
— Он возвращается! Вместе с ней!
Мгновение Искусник молчал, внимательно глядя на Лехтэ, а потом уточнил: