— Мельдо! — воскликнула она и бросилась ему на шею.
Тьелпэ крепко сжал ее, словно боялся потерять, а потом прошептал на ухо:
— Пора.
— Тогда идем, — ответила дева.
Рука об руку они спустились вниз, и мелодия, легкая и чарующе-нежная, поплыла над садом. Те из верных, кто был искусен в музыке, теперь с удовольствием играли, и звуки арф и флейт плыли в воздухе, обнимая золотистые яблони, березы и клены.
Тьелпэ вел любимую по дорожке туда, где их ждали его родители, и вновь на короткое мгновение пожалел, что отец и мать Ненуэль не могли разделить с ними радость.
«Если только, — подумал он вдруг, — послать Глорфинделю осанвэ. Получится ли? У меня вряд ли, а вот у нее…»
Он бросил быстрый взгляд на невесту, и та, поняв его без слов, удивленно и явно заинтересованно подняла брови. Дева кивнула, сообщая, что поняла идею, и она вновь обернулась к родителям Тьелпэринквара.
По обе стороны от дорожки стояли верные, в первых рядах важно топтались гномы, и на их серьезных лицах читалась гордость от того, что их позвали на помолвку эльфийского лорда. Чуть дальше, недалеко от Искусника, стоял Тьелкормо с Тинтинэ и Аредэль с мужем. И все.
«Что ж, остальные обещали приехать уже на свадьбу», — подумал Тьелпэ, от души надеясь, что задуманное удастся осуществить и никакие козни Врага не помешают.
Лехтэ широко улыбалась, глядя на сына и его невесту, и даже Курво казался не таким мрачным, как обычно. Тьелпэринквар с Ненуэль остановились, и музыка смолкла. Искусник, помолчав немного, заговорил:
— Что ж, сегодня помолвка немного необычная, потому что родичей невесты с нами нет. Но я вполне убедился, что Глорфиндель дал свое согласие, поэтому, в свою очередь, охотно даю свое.
Он говорил, и голос его далеко разносился по саду. Гости слушали, затаив дыхание. Даже легкий ветер стих, словно тоже хотел поприсутствовать.
Когда Куруфин замолчал, Тьелпэринквар достал из кармана два тонких серебряных кольца. Одно, поменьше, надел на палец Ненуэль, второе отдал ей.
— Хорошо подумала? — спросил он полушутя, полусерьезно. — Готова связать со мной ближайшей весною свою судьбу?
— Да, — не колеблясь, ответила дева. — Хорошо подумала и не испытываю ни малейших сомнений.
Она уверенно надела кольцо на палец Тьелпэринквару, и тот, склонившись, обнял любимую и поцеловал.
Со всех сторон полетели поздравления, но первыми, с позволения лордов, подошли поздравить наугрим. Дув важно погладил бороду и протянул резную серебряную шкатулку:
— Лорд Тьелпринквар, мы очень гордимся, что нам, первым из всего подгорного народа, выпала честь быть приглашенными на вашу помолвку. Примите от нас этот скромный дар.
— Благодарю, почтенный Дув, — ответил Тьелпэ, чуть склонив в знак уважения голову.
Тем временем Ненуэль подняла крышку и, увидев ожерелье и венец гномской работы, воскликнула:
— Как красиво!
Наугрим надулись от гордости, а вскоре их место заняли другие гости, желавшие поздравить. Вновь зазвучала музыка, и Тьелпэринквар, поклонившись отцу и матери, обернулся к невесте и протянул руку, приглашая на танец. Ненуэль с удовольствием вложила пальцы в его ладонь.
====== Глава 107 ======
— Значит, все-таки о нас не забыли, — вздохнул Трандуил и, сцепив пальцы рук под подбородком, задумчиво хмыкнул.
— Признаться, жаль, но этого следовало ожидать, — тихо произнес советник.
За окном уже успели сгуститься сумерки. На столе мерно горел светильник, отбрасывая длинные полупрозрачные тени.
Сидевший напротив Серегон кивнул, давая понять, что он тоже весь внимание, и Голлорион продолжил:
— Разведчики осторожно расспросили подруг и некоторых родичей Моэлин. Они рассказали, что незадолго до того злополучного праздника наша аданет стала куда-то часто и надолго уходить, хотя прежде любовью к длительным пешим прогулкам не отличалась. Знакомые, разумеется, заинтересовались, но Моэлин старательно уходила от ответов на прямые вопросы. Тогда разведчики решили сами за ней проследить, и вот что удалось выяснить. За пределами леса Бретиль, на самой границе Нан Дунготреб, она встречалась с неким существом, по виду напоминавшим эрухини. Однако в нем отчетливо ощущалась Тьма.
— Это был нэр? — уточнил Серегон.
Голлорион кивнул:
— Да, однако разведчики не рискнули подходить слишком близко, а потому даже эльфийский слух уловил лишь часть разговора. Но они явно ссорились. Порождение тьмы, назовем его так, был очень недоволен, но и Моэлин бурно жестикулировала и кричала, что ее обманули. По обрывкам фраз удалось отчасти восстановить картину. Похоже, посланник Ангамандо явился к границам королевства с заданием и, после недолгих поисков, вышел на эту самую Моэлин. Ей было предложено в разговоре между делом попробовать направить какого-нибудь аваро в паучьи пустоши, чтобы проверить, насколько легко этот народ поддается убеждению. В награду же ей была обещана ваша, государь, рука.
Трандуил вздрогнул от неожиданности и удивленно поднял брови:
— Моя?
— Да, — подтвердил Голлорион.
— Гордыня, я полагаю? — предположил Серегон.
Второй советник кивнул:
— Именно так. Девица возжелала немного славы и эльфа в качестве мужа в придачу. Но не простого, а благородных, лучше всего королевских, кровей. Слава Андрет ей не давала покоя.
— Если не ошибаюсь, у той истории несчастливый конец, — покачал головой Серегон.
— Вы правы. Но, как это часто бывает среди атани, Моэлин думала, что она умней и хитрей, с ней-то уж точно ничего скверного не случится.
Транудил едва заметно поморщился:
— Что ж, надеюсь, теперь она поняла, что ее надежды не оправдаются.
— Совершенно верно, — подтвердил Голлорион. — Более того, тот спор с посланником Ангамандо и был спровоцирован известием о вашей помолвке. Ведь квенди, один раз выбрав любимого, не меняют решений.
— И что же ответила тварь? — полюбопытствовал Серегон.
— Увы, его слов расслышать не удалось, но выглядел он яростным. В конце концов, быть может, потеряв терпение, или же просто по велению своей темной души, для удовольствия так сказать, он ударил Моэлин несколько раз по лицу, затем толкнул на землю и, задрав подол платья, начал…
Трандуил и Серегон заметно вздрогнули, а Голлорион замолчал, должно быть, не в силах произнести того, что последовало дальше.
— Я понял вас, — успокоил советника король. — Можете не продолжать. Просто скажите, она жива?
— Да, государь, хотя еще не вполне здорова. Правда, целители сомневаются, будут ли теперь у нее вообще когда-нибудь дети.
Король вздохнул:
— Что ж, нельзя так говорить, но, может, это все же научит хоть кого-нибудь из атани, что нельзя вступать в сделки с Тьмой.
Серегон нахмурился:
— Мне тоже очень хотелось бы в это верить, но младший народ так легко поддается соблазнам.
— Увы. Однако продолжайте, Голлорион. Что было дальше?
— Все достаточно быстро закончилось, — ответил тот. — Девица осталась лежать, а тварь, наигравшись, обернулась волком и умчалась в сторону ущелья Аглон.
Трандуил скрипнул зубами:
— Значит, это все же один из падших майяр.
— Да, государь. Кто именно, я думаю, не имеет большого значения — ясно, от кого исходил приказ.
Несколько долгих, невыносимо тягостных, словно древесная смола, мгновений в кабинете короля Дориата царило молчание. Все трое сидели, задумчиво глядя куда-то внутрь себя, и осознавали услышанное. Наконец, Серегон сказал:
— Нужно что-то делать.
— Вы правы, — откликнулся король. — Ясно, что твари будут пробовать проникнуть в Дориат и дальше. Мы можем защитить наш народ лишь с оружием в руках.
— Хорошо, что мы ответили на предложение Тьелпэринквара согласием, — вставил Голлорион.
Трандуил кивнул:
— Вы правы. Новая битва с Тьмой состоится скоро, и к тому времени мы должны быть готовы. Пусть наши мастера удвоят усилия и сделают больше хорошего оружия для воинов. И нужны тренировки, как можно больше. К сожалению, пока наши воины не отличаются большими умениями.