В открытое окно долетели протяжные, нежные звуки флейты, и Итариллэ, работавшая над чертежом фонтана, подняла взгляд и светло, немного мечтательно улыбнулась.
— Совсем как весной, — прошептала она.
Настроение ее тоже все последние дни, несмотря на уже по-осеннему низкие, хмурые тучи и желтеющую листву на деревьях, было удивительно приподнятым. Хотелось смеяться, танцевать, и даже работать принцесса Ондолиндэ понуждала себя с трудом. Фэа радовалась, словно долго ждала и теперь дождалась чего-то.
Решив в конце концов, что до весны фонтан все равно не понадобится, дева свернула пергамент и, закрыв чернильницу, поднялась.
«Пора пойти, прогуляться немного», — подумала она и быстрым шагом пересекла кабинет, выйдя в один из коридоров дворца.
Витые арки галереи убегали вправо и влево. Искусно вырезанная листва на стенах и потолке казалась почти настоящей, так что можно было решить, будто вокруг и впрямь живой лес. И только стоявшие в дверях стражи напоминали, что это дворец короля.
— Вы не видели Туора? — спросила Итариллэ у ближайшего воина.
— Был на тренировочной площадке, — ответил тот.
— Благодарю.
Принцесса свернула в боковой коридор, который вел на задний двор, и перед глазами ее вновь, уже в который раз за последние дни, встала широкая, искренняя улыбка приемного сына дяди Финдекано и ясный свет его глаз. Туор в первые дни знакомства успел рассказать ей новости из гавани фалатрим, передал привет от кузена Эрейниона и посетовал вместе с ней, что родичи до сих пор не имели возможности познакомиться лично.
— Но я уверен, что еще все впереди, — сказал он ей тогда.
— Благодарю, — с улыбкой ответила Итариллэ и подумала, что Туор очень приятный в общении юноша.
Теперь же она, покинув дворец, пересекла мощеный мраморными плитами двор и отправилась туда, откуда слышался отдаленный звон мечей. Волна прохладного воздуха ударила принцессе в лицо, остудив разгоряченные мысли. Она закуталась плотнее в свой любимый голубой шерстяной плащ и стала там, откуда было лучше всего видно происходящее на посыпанной песком прямоугольной площадке. По-видимому, Глорфиндель в этот раз решил лично оценить силы нового родича короля и теперь без всякой жалости гонял Туора. Тот, впрочем, выглядел вполне довольным происходящим. Легко и даже с видимым удовольствием он отражал удары лорда, а при любой возможности нападал сам.
«Сколь по-разному растут дети эльдар и атани, — подумала Итариллэ. — Туору почти восемнадцать лет, и любой эльфенок в этом возрасте еще совсем дитя, тогда как приемный сын дяди отличается от взрослого нэра лишь более мягкими чертами лица и доверчивым выражением глаз».
Кольчуга Туора и его шлем лежали на ближайшей скамейке. Роа было защищено лишь тонкой тканью белой рубашки, совершенно не скрывавшей его мощных мышц. Фигура адана дышала силой, и Итариллэ совершенно не удивилась, когда Глорфиндель в конце концов, вложив меч в ножны, объявил:
— Твой отец тебя хорошо натренировал, Туор, сын Фингона. Ты действительно ценное приобретение для армии Ондолиндэ.
— Благодарю, — широко улыбнулся юноша.
Принцесса весело крикнула:
— Поздравляю тебя!
Туор обернулся и, похоже, только сейчас заметил гостью. Щеки его на короткое мгновение порозовели, однако он быстро взял себя в руки. Проворно натянув кольчугу, юноша подошел к принцессе и учтиво склонил голову:
— Ясного дня, госпожа.
— Тебе тоже, Туор, — ответила она. — И можешь звать меня просто по имени, Итариллэ.
— Благодарю, с удовольствием.
Глорфиндель тоже наскоро привел себя в порядок и объявил:
— Раз так, то мы на сегодня, пожалуй, закончим. Продолжим утром.
— Я непременно приду, — пообещал адан и вновь перевел взгляд на принцессу.
Несколько мгновений она молчала. Наконец, спросила:
— Ты видел город?
— Лишь отчасти, — признался гость.
— Хочешь, я покажу тебе его?
— Буду благодарен.
Идриль приглашающе кивнула, и они направились к широкой лестнице, ведущей на главную площадь перед дворцом.
— Ты видел малинорни? — спросила принцесса.
Ее спутник покачал головой:
— Нет. Что это?
— Дерево с серебристой корой. Осенью листья становятся золотыми, а весной опадают. Тогда на их месте появляются новые — зеленые сверху и серебряные снизу, а на ветвях распускаются золотые цветы. На синдарине их называют маллорнами.
Туор задумался и вновь покачал головой:
— Нет, не видел, хотя слышал о таких от отца. Он говорил, они растут в Амане.
— Верно. Жена Глорфинделя привезла оттуда несколько орехов и посадила в Ондолиндэ.
— Я очень люблю сосны, — признался Туор. — В детстве мог часами гулять по лесам Ломинорэ. Еще березы нравятся и дубы.
— Я вишни люблю и яблони, — ответила ему в тон Итариллэ. — Весной они цветут необыкновенно, незабываемо.
Они шли бок о бок, и разговор лился плавно и легко, как ручеек на равнине. Туор время от времени хмурился, глядя по сторонам, и тогда в лице его, в остром, внимательном взгляде проглядывали черты того нэра, каким он обещал стать совсем скоро.
— Тебе не нравится Гондолин? — наконец спросила Идриль.
Юноша покачал головой:
— Он прекрасен. Но я не могу не думать, сколь сильно он уязвим.
— А вместе с ним и жители?
— Да.
Некоторое мгновение принцесса молчала. Наконец, она призналась:
— Я рада, что кроме меня это наконец заметил хоть кто-то. Я говорила о своих опасениях отцу, когда мы только приехали в долину Тумладен, но он неизменно отвечал, что здесь безопасней, чем в Виньямаре.
— С этим я бы поспорил, — откликнулся живо Туор. — Тот город защищен горами, обширными топями и морем. Я был там, и мне показалось, что его отстоять можно без большого труда. А в случае необходимости и легко покинуть.
Идриль обернулась и посмотрела юному адану прямо в глаза.
— Благодарю за понимание, — наконец проговорила она, и в глазах ее зажегся свет, похожий на отблеск Лаурелин, а еще решимость. Наконец, вздохнув, она провела ладонью по лицу: — Сходим к тому холму, справа? Видишь золотую листву? Это и есть малинорни.
Туор поглядел туда, куда указывала дева.
— Выглядят очень красиво, — признал он.
— Тогда подойдем ближе.
Они свернули в переулок и, пройдя до конца, вышли к высокому холму, поросшему маллорнами. Туор и Идриль молчали, гуляя меж стволов и любуясь ими. Наконец, принцесса поделилась:
— Когда я вижу эти золотые деревья, мне легко представить, что аммэ совсем рядом и я ее вот-вот увижу.
— Уверен, это и в самом деле скоро случится, — горячо ответил Туор.
Итариллэ покачала головой:
— Аман закрыт от нас.
— И что с того? Нет такой проблемы, которую не мог бы решить разум. Уверен, что способ можно найти!
Юный адан посмотрел на деву, и пламенная уверенность в его словах придала сил принцессе. Ей показалось, что у нее за спиной выросли крылья, которые в самом деле могут легко перенести ее через море.
— Может быть, именно ты найдешь его? — улыбнулась она.
Туор протянул руку, и Идриль, практически не задумываясь, вложила пальцы. Юноша сжал их, и в этом, уверенном и в то же время бережном жесте, ощущалась сила фэа ее обладателя.
Они стояли так несколько минут, а потом разомкнули пальцы, и Итариллэ повела Туора дальше по городу. Однако этого мгновения ни он, ни она уже не смогли забыть.
====== Глава 108 ======
Утро на востоке едва забрезжило. Анар позолотил зубцы крепостных башен, разогнав тени по углам двора, однако ночная прохлада была еще ощутимой. Ветер забирался под одежду, и Тьелкормо плотнее запахнулся в плащ.
— Ну что, дружище, успеем? — спросил он сидевшего рядом Хуана и погладил по шее своего коня.
Совет братьев и приехавшей накануне Алкариэль Майтимо решил провести после завтрака, поэтому Охотник рассчитывал вернуться до его начала. Свистнув псу, он вскочил в седло и махнул рукой стражам. Створки ворот начали открываться, и Фэанарион, уже покидая крепость, сказал командиру: