— А вот и я! — раздался жизнерадостный голос Тьелкормо. Дверь гулко хлопнула о косяк, а Охотник уже обнимал близнецов, сидевших ближе всех ко входу.
Сияющие глаза Турко напомнили всем собравшимся, что жизнь продолжается и ни в коем разе не должна прерваться по замыслу Врага.
Горькая пелена спала, позволив пламени их фэар жарко пылать, а за окном, в очередной раз потерпев поражение, стих северный ветер.
Братья говорили по очереди, стараясь как можно точнее передать обстановку, что была в их землях. Настроения соседей, поведение зверей и птиц также не оставались незатронутыми.
— В Химладе все спокойно. Пока, — сухо произнес Куруфин, борясь с очередным приступом гнева. На этот раз он был направлен не на супругу или сына, а на братьев, на всех сразу и на каждого в отдельности. И особенно его раздражал Старший.
«Держи себя в руках, — в очередной раз напомнил себе Искусник. — Искажение не должно взять верх. Не должно!»
— Да что ты ко мне привязался! — все же рявкнул он. — Вон сидит еще один лорд Химлада. Его и спрашивай. А я все сказал.
— Курво, что происходит? — спокойно спросил Маэдрос, однако в его серых глазах показался стальной оттенок, готовый разить не хуже клинка.
— Ничего не происходит! Говорю же, спокойно в Химладе. Свадьба скоро, родичей будет много. Наугрим тоже будут — не прогонишь же этот ушлый народец.
— И не надо, — оживился Морифинвэ. — Я найду о чем побеседовать с ними. Как, говоришь, зовут их предводителя?
— Дув.
— О! Знакомы-знакомы. Хитрющий он, я тебе скажу, но слово держит.
— Да чхал я на него и его слово!
— Курво! Уймись, — уже строже произнес Маэдрос. — Турко, что докладывают дозорные?
— Северные рубежи спокойны. И в целом брат прав…
— Но?
— Недавно встретил одну тварь.
— Ты не говорил, — тут же произнес Куруфин.
— А ты и не стал бы слушать.
— Не отвлекайся.
— Да я убил ее. Вроде бы.
— То есть?
Тьелкормо описал сражение со странным волком, чья туша почти мгновенно исчезла, упустив лишь одно — причину, по которой в тот день оказался в лесу. Говорить о Тинтинэ сейчас он не хотел.
— Что ж, Враг не бездействует, — произнес Маэдрос. — С подобным ни я, ни мои воины еще не встречались, но нечисть все же выходит из ворот Ангамандо.
— Однако ее стало намного меньше, — голос Алкариэль раздался в повисшей на мгновение тишине.
Турко вздрогнул, словно впервые увидев леди Врат. Строгая и несгибаемая, она мало походила на ту веселую юную нис, что когда-то стала женой Кано. Ее же слова о борьбе, то, как именно по ее приказу уничтожались твари… даже ставший после потери любимой нечувствительным к подобным вещам Карантир вздрогнул и вопросительно посмотрел на Старшего. Тот кивнул, показывая, что не без его ведома верные Макалаурэ проникали во владения Врага.
Время летело, но собравшиеся нолдор не замечали его бег. За окном давно стемнело, однако светильники и огонь их душ рассеивали мрак в кабинете и в Белерианде в целом.
На столе давно расположились карты — от слов стоило переходить к делу. Возможными союзниками могли выступить часть наугрим.
— Их я беру на себя, — несколько самоуверенно заявил Карантир.
Атани. Насчет них разгорелся нешуточный спор. И хотя до сих пор они ни разу не подвели нолдор, Алкариэль и неожиданно Амбаруссар были против их участия.
— Во всяком случае мы им не доверяем, — ответили на все вопросы близнецы, заявившие, что приведут несколько отрядов авари, что бы старшие братья о тех ни думали.
— Артанис сообщала еще о людях восточных земель, — задумчиво произнес Маэдрос.
— Тебе решать, — сухо отозвался Куруфин. — Химлад вряд ли приведет новых союзников, но поддержит всех, кто обратит оружие против Врага.
Последние слова дались Искуснику тяжело — очередная волна гнева чуть не заставила его вслух пожелать братьям гибели и крушения всех надежд.
«Не дождешься, тварь! Ты не купишь меня своими видениями. Камни и так будут наши! Утихни!!!» — мысленный поединок делался все сложнее, но Искусник не сдавался, становясь лишь все более и более мрачным.
Когда лучи Анара вновь озарили кабинет, братья наконец разработали план, которым можно было поделиться и с остальными родичами — на свадьбу к Тьелпэринквару приглашены были представители всех Домов, а, значит, следующее собрание можно было провести вместе с ними.
— Не думаю, что Дортонион или Ломинорэ (или же правильнее сказать Хисиломэ?) тебя не поддержат, — сказал Келегорм Маэдросу. — Но Нарготронд и тем более Турукано…
— Даже если Тургон струсит, в Гондолине есть и другие лорды. А насчет Финдарато не сомневайся.
— Откуда такая уверенность?
Майтимо лишь улыбнулся брату.
— Всему свое время. Узнаешь, — ответил он — говорить о своих давних договоренностях со старшим сыном Арафинвэ не хотелось совершенно. Тьелкормо лишь пожал плечами и поспешил из кабинета — увидеть Тинтинэ и позвать ее на прогулку.
— Курво, — все-таки окликнул его Маэдрос.
Тот обернулся и тяжело посмотрел на брата.
— Останься. Ненадолго.
— Как скажешь, — отозвался Искусник.
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— Нет.
Пристальный взгляд заставил сделать шаг назад, но в то же время принес облегчение, словно поделился силами, недостававшими для обуздания гнева.
— Где ты его видел?
— Ты о ком?
— О Враге.
— В Дортонионе. В бою. Мельком.
— Мельком говоришь… Держись, брат. Ты одолеешь его, не сомневайся.
— Откуда…
— А сам как думаешь? — горько усмехнулся Майтимо.
— Прости.
— Не начинай. И вечером, когда мы снова все соберемся, позови Тьелпэ.
— Хорошо.
Уставший после бессонной ночи и беспрерывной внутренней борьбы Куруфин направился в мастерскую, где, подремав несколько часов прямо за столом, продолжил работу над свадебным подарком сыну и его будущей жене.
Ночь, пожалуй, впервые в этом году, выдалась действительно теплой. Обильно высыпали звезды, и птицы, рассевшись в саду среди ветвей, пели торжественно и звонко, словно сочиняли какой-то свой, неведомый эльфам, гимн.
Созванный дядей Майтимо совет наконец подошел к концу, и Тьелпэ, выйдя во двор крепости, с удовольствием вдохнув полной грудью аромат распускавшихся цветов. Хотелось не спеша пройтись по дорожкам, петлявшим между вишен и яблонь, но у него еще оставалось одно очень важное дело, более не терпящее отлагательств. Кольца к свадьбе.
Перед внутренним взором Куруфинвиона предстала, словно наяву, улыбка Ненуэль, блеск ее глаз и тот нежный свет, который, хотя и не был похож на отражение Тельпериона или Лаурелин, однако гораздо лучше двух погибших Древ согревал сердце и фэа.
Молодой мастер уверенно пересек пустынный в столь поздний час внутренний двор и толкнул дверь мастерской. Затеплив светильники, он разжег печь, достал заготовленный еще несколько дней назад слиток золота и подошел к столу с инструментами. Работа, хотя достаточно простая по исполнению, не терпела спешки.
Еще никогда за всю свою жизнь Тьелпэринквар не волновался настолько сильно. Кольцо, что ему теперь предстояло создать, его любимая будет носить до конца Арды, а, возможно, и дольше. И оно должно было стать не только символом их предстоящего союза, но и воплощением их любви.
В распахнутое окно долетали звуки сада и птичьи трели, даря умиротворение душе и взволнованному уму. Куруфинвион придвинул поближе вальцы и, вздохнув поглубже, крепко сжал в руке заготовку.
«Melmenya, — подумал он, вновь вызвав в памяти образ возлюбленной и ночь их первого свидания у берегов Иврин. — Небесный цветок, озаривший, подобно яркой звезде, мой путь».