«А впрочем, — подумала она и улыбнулась легко, — зачем гадать? Когда придет время, душа заговорит в полный голос и обо всем расскажет сама».
Решив таким образом, Итариллэ доехала до конца улицы и, поприветствовав стражей на стенах, попросила открыть ворота. Далее тропинка круто сбегала вниз, поэтому нолдиэ спешилась и повела кобылу в поводу. Оказавшись у подножия Амон Гварет, она вновь вскочила в седло и пустила лошадь рысью. Им обеим теперь хотелось размяться.
Холодный ветер обдувал лицо и обжигал щеки. Снег мягко поскрипывал под копытами, и Итариллэ широко улыбалась, разглядывая укрытые ровной белой пеленой окрестности.
Кобыла легко перескочила через ближайший ручей, и Итариллэ направила ее к озеру, расположенному в одной из каменных чаш. Снег был чист и нетронут, и лишь когда до цели оставалось совсем немного, нолдиэ заметила следы другого коня.
«Хм, странно, — подумала она и, чуть нахмурившись, пожала плечами. — Из города, судя по всему, никто не выезжал. Разве только кто-то из стражей Врат возвращался и решил прогуляться».
Решив, однако, что кто бы ни был тот загадочный всадник, друг другу они нисколько не помешают, Итариллэ наклонилась к уху кобылы и прошептала:
— Поехали дальше, малышка.
Та с видимой охотой потрусила вперед. Наконец, когда закрывавшие берег низкие кустарники разошлись, Итариллэ увидела пасущегося вороного жеребца и… купающегося в ледяной воде Туора.
Принцесса так удивилась, что даже остановила лошадь и некоторое время просто стояла на месте, замерев от изумления. А мужчина плыл и даже, казалось, получал удовольствие. Во всяком случае, на лице его Итариллэ ясно видела немного мечтательную улыбку. Он в несколько мощных гребков пересек отделявшее его от берега расстояние и, распрямившись, с громким фырканьем умылся и откинул волосы со лба. Под кожей его играли мускулы, каких Итариллэ почти никогда не видела у квенди, и сейчас она невольно залюбовалась. Туор же, должно быть ощутив внимание, поднял взгляд и, увидев принцессу, от неожиданности вздрогнул.
— Alasse, — приветствовал он. — Прости, я не заметил тебя.
— Все в порядке, — улыбнулась Идриль. — Это я должна извиняться, что потревожила твое уединение. Ясного дня, Туор. Рада видеть тебя.
— Я тоже, принцесса, — признался он.
Она невольно смутилась, сама не понимая почему, и сразу же, не в силах сдержать любопытства, спросила:
— Почему ты плаваешь в такую холодную пору? Ведь есть купальни, где вода теплая.
Туор, все так же легко улыбаясь, покачал головой и, отжав волосы, вышел на берег. Итариллэ вновь залюбовалась его фигурой. А воспитанный эльфами адан, нимало не смущаясь собственной наготы, начал не торопясь одеваться.
— Природа подвела меня, — заодно начал объяснять он. — Душой я эльф, но роа принадлежит атани, и оно слабое.
Идриль, не удержавшись, покачала головой:
— Туор, по-моему, оно какое угодно, но только не слабое.
Она окинула адана выразительным взглядом, и тот, заметив, наконец смутился и торопливо натянул штаны.
— До поры до времени так и есть, — пояснил он. — Но люди легко могут заболеть по самому ничтожному поводу. Эльдар такая проблема не знакома, но я должен заботиться о своем здоровье и укреплять роа.
— Так значит, ты именно с этой целью купаешься зимой?
— Так и есть.
Туор наконец натянул рубаху и легкую куртку и, закрепив на поясе меч, подозвал коня. Легко взлетев в седло, он оглянулся на озеро, и на лице его на короткое мгновение отразилась грусть.
— Ты скучаешь по морю? — догадалась Итариллэ.
— Да, — признался Туор. — Я люблю его, и простор.
Некоторое время они ехали молча в сторону города, и лишь напряжение звенело в воздухе, словно туго натянутая струна. Туор время от времени хмурился, вглядываясь в далекие пики гор, и в конце концов заговорил:
— Я часто думаю, как твой отец мог бы попасть в Аман. Конечно, я не самый искусный мореход, и все же чему-то меня фалатрим обучили. Мне кажется, можно попытаться.
— Ты знаешь способ? — подалась вперед Итариллэ, и в глазах ее зажегся огонь восхищения.
— Думаю, что знаю, — поправил ее Туор. — Хотя, мне бы хотелось сперва спросить мнения дедушки Кирдана, но…
Он оглянулся и, поглядев на принцессу, улыбнулся ей. Чистый свет его глаз на мгновение ослепил деву, и ощущение покоя и бесконечного доверия к нему родилось в ее груди и разлилось по телу, заполнив даже самые отдаленные уголки.
— Для начала, — тем временем продолжал Туор, — необходимо, чтобы команда была из тех, кто уже успел побывать в Амане. Но у нолдор нет таких искусных мореходов, а среди фалатрим еще предстоит поискать. Быть может, кто-то из того посольства? Владыка Новэ однажды называл имена.
— И все же это возможно! — обрадовалась принцесса.
— Да, — кивнул Туор. — Затем, камень, взятый из недр Амана. Его нужно будет поместить в носовую фигуру. Он будет стремиться вернуться домой и сообщит это стремление всему кораблю. Думаю, так можно значительно облегчить путь.
— Именно камень? — уточнила Итариллэ.
— Да. Ведь дерево не самый долговечный материал, а металл, вынутый из недр, подвергается обработке.
— Понимаю. Это все условия?
— Нет. Самое главное — любящее сердце.
— О чем ты? — не сразу поняла Итариллэ.
— О том, что Тьелпэринквар безошибочно нашел Ондолиндэ.
— Но ведь Ненуэль ждала его.
— Ты думаешь, твоя мать не хочет видеть твоего отца? — удивился Туор.
Итариллэ покачала головой и чуть закусила губу.
— Не знаю, — наконец ответила она. — Может, она уже не надеется на встречу?
Туор решительно качнул головой:
— Даже если она и не ждет, неужели твой отец не сможет дозваться ее осанвэ, когда позволит расстояние? И она ему не ответит?
— Ах, Туор! — воскликнула Итариллэ и порывисто прижала руки к груди. — Как мне хочется, чтоб все было именно так, как ты говоришь. Твои слова внушают надежду. Быть может, если удастся убедить атто, у нас в самом деле все получится?
Они поднялись на холм и, миновав ворота, направились по все такой же тихой, будто сонной улице в сторону дворца. Они молчали, но никто из них не испытывал неловкости. Наоборот, молчание казалось таким уютным и родным, что хотелось, чтобы оно длилось еще очень долго.
Во дворе Туор спешился первым и, подойдя к Итариллэ, протянул руки, чтобы помочь ей сойти на землю. Потом они некоторое время стояли, не размыкая объятий, и прикосновение рук Туора казалось принцессе уютным и родным.
— Благодарю, — проговорила наконец она.
Туор неожиданно предложил:
— После обеда я хотел поехать погулять по окрестностям. Могу я пригласить тебя составить мне компанию?
— С удовольствием, — улыбнулась она.
— Благодарю.
Снег все падал, ложась на камни двора и заметая следы. Но далеко на юге сквозь прореху в облаках уже проглядывали лучи Анара, и свет двух пар глаз, устремленных друг на друга, вторил им.
— Ну вот, мелиссэ, — объявил Тьелпэринквар, — это твоя мастерская.
Ненуэль с неподдельным любопытством огляделась по сторонам. Столы, инструмент, шкафы для хранения всего необходимого, несколько самых разных по типу и размеру печей. Все, что ей могло понадобиться для дела.
— Благодарю, мельдо! — молодая мастерица подошла к мужу и порывисто обняла его, поцеловав в щеку.
Он тепло улыбнулся и, обняв в ответ, спросил:
— Погляди еще раз внимательней. Все есть, что нужно? Может, чего-нибудь не хватает?
— Обязательно посмотрю! — пообещала она. — Сегодня же вечером.
За окном мерно падали крупные хлопья снега, однако в воздухе уже чувствовался запах все увереннее подступающей к границам Химлада весны. Птицы пели так звонко и жизнерадостно, что Ненуэль не выдержала и приоткрыла одну из оконных створок.
— Мои родители не любят зиму, — сообщила она. — Говорят, такое у многих, прошедших через Хэлкараксэ. А мне она нравится — зимой больше времени для работы, к тому же можно покататься на санях, поиграть в снежки.