— Да-да, господин, прошу простить, — майя низко склонил голову. — Я так увлекся работой с драконами, что право позабыл, как должно мне являться пред ваши темные очи!
— Прекрати паясничать! — рявкнул вала. — Драконы скоро понадобятся. Иди к источнику. Да, к мертвым водам. Там тебя будет ждать наша крошка Уинен.
— Неплохо, мой господин. Вы ведь позволите? Или же сами?
— Больно много чести для этой рыбины!
— Тогда я все же…
— Если хочешь. Мне все равно, кто ублажит тебя сегодня.
— Благодарю, мой повелитель, — поклон Саурона был низок и скрыл хищный блеск его глаз.
— Она должна сообщить нам, где находится Гондолин. Так что будь любезен, отпусти ее живой. И удовлетворенной, — хохотнул Моргот.
— Можете не сомневаться, повелитель!
Вала презрительно посмотрел на своего похотливого слугу.
— Не медли! Я желаю как можно скорее спалить белый город Турукано, — мрачно произнес он.
— Анкалагон уже готов для дальнего перелета, господин. Его пламя смертоносно, — не без гордости за своего питомца ответил Саурон.
— Чего ты ждешь?! Ступай!
Падший майа спешно удалился и, приняв волчий облик, потрусил к мертвому источнику, где, облокотясь на берег, его уже ждала Уинен.
Передумав в последний момент менять фану, Саурон поставил лапы на плечи майэ и провел своим длинным и горячим языком по ее шее.
— Майрон! Какой ты сегодня затейник, — рассеялась Уинен, позволяя волчьей слюне капать ей на грудь.
— Сегодня? — хрипло пролаял волк.
Уинен достаточно жестко потрепала его по загривку.
— Так ты желаешь узнать про Гондолин? — шепотом произнесла она, подставляясь ласкам падшего.
— Я весь во внимании, — ответил Саурон, за волосы вытаскивая майэ из воды.
Образы сокрытого королевства тут же предстали перед его мысленным взором.
«Отличное место. Ульмо не подвел. Выхода из каменной ловушки не будет», — подумал Саурон, передавая увиденное своему господину и достаточно жестко удерживая стоявшую на коленях Уинен лапами и зубами на камнях. Майа чувствительно прикусил ее шею, словно холку волчицы, и ворвался в ее тело.
«Мелькор и драконы подождут», — решил он, утробно рыча.
Финрод снял венец и устало помассировал виски. Чувство приближавшейся тьмы усиливалось с каждым днем. Казалось, что еще немного, и черные стаи варгов или иных тварей обрушатся на земли нолдор. Однако ничего не происходило, а дозорные неизменно докладывали о спокойной обстановке.
Решив, что ему стоит отдохнуть, Финдарато направился длинными и достаточно темными коридорами к одному из подземных озер, чьи воды, в отличии от остальных, были приятно теплыми.
В висках по-прежнему неприятно пульсировало, и он даже немного поморщился, когда кивком поприветствовал Эола, шедшего ему навстречу. Впрочем, кузнец был погружен в свои мысли, так что невольную гримасу государя и не заметил.
Шаги Финрода эхом разносились под сводами, озаренными приглушенным мягким светом. Коридор незаметно понижался, уводя эльфа все глубже под землю, пока не привел его в просторную пещеру. Причудливые рукотворные колонны гармонично сочетались с украшениями, подаренными не иначе как самим Аулэ. Некрупные светильники мерцали, делаясь похожими на такие далекие сейчас звезды.
Финдарато запрокинул голову и некоторое время неподвижно стоял, словно прислушиваясь. Однако здесь, глубоко под землей, не было ни плеска волн, ни ветерка, что мог бы ласково взлохматить волосы. Вздохнув, эльф разделся и шагнул в воду, которая радостно приняла сына Эарвен. Телеро по матери, он как никто иной из родичей любил эту стихию, доверял ей, и она ни разу не обманывала его, не отвергала, принимая порой его боль и даря взамен новые силы.
Артафиндэ неспешно плыл, все больше отдаляясь от берега. Обычно он предпочитал не перебираться на противоположную сторону, но сейчас ему хотелось побыть в воде подольше, а там, уже почти близко, находилось отличное, укрытое с трех сторон скалами место, где глубина едва достигала его пояса, а, значит, можно было расслабиться и полежать.
Финрод легко подтянулся на руках и зевнул. Дрема накатила незаметно, ровно тогда, когда он оказался в гроте.
«Я и не заметил, как устал», — подумал он и прикрыл глаза.
Волна осторожно плеснула ему на грудь. Затем вторая. Третья. Финдарато спал, и ему казалось, что он слышит мелодию, которую ему когда-то пели волны Альквалондэ.
— Амариэ, — еле слышно прошептал он и улыбнулся.
Чувство неправильности происходящего и тревогу заглушила вновь раздавшаяся песня, удерживавшая сознание Финрода в мире грез.
Озеро оставалось спокойным, словно зеркало, и лишь в дальнем гроте плескали волны, лаская грудь государя, а ладони, скрытые от посторонних взоров водой, нежно гладили его бедра.
— Как же ты хорош, — прошелестела волна голосом Уинен, и майэ наконец показалась на поверхности. Финрод вздрогнул — его видения уже нельзя было назвать приятными.
«Армия Нарготронда стояла перед Черными вратами Ангамандо, готовая вот-вот ворваться внутрь. Однако сил воинов сокрытого королевства было недостаточно, а потому Финдарато ждал конницу Химринга. Как оказалось, напрасно. Сыновья Феанора и на этот раз предали родичей. Только теперь вместо льдов вокруг был огонь. Финрод явственно слышал крики сгоравших заживо воинов, но не мог ничем помочь им. Словно скованный злым колдовством, он стоял, не в силах поднять меч, даже когда навстречу ему двинулось полчище орков».
— Ты зря поверим ему, мельдо, — печально сообщила Амариэ. — Майтимо давно, очень давно не на твоей стороне. Разве можно слушать того, кто был в гостях у Мелькора?
— В гостях? — удивился во сне Финрод.
— Конечно, — излишне сладко проворковала она. — Прошу, откажись, не стоит тебе участвовать в сражении вместе с ним.
— Но я дал слово…
— Подумай о тех, кто доверился тебе, — раздалось в ответ, и Финрод вновь услышал крики погибающих в огне нолдор.
— Амариэ… откуда ты это знаешь? — наконец нашел в себе силы спросить он.
— Поверь, просто поверь мне, — шептала Уинен, прильнув всем телом к спящему государю.
— Как же ты красив, — проворковала она, лаская Финрода все откровеннее и жарче.
Увлекшись, она на миг выпустила сознание короля Нарготронда, и тот распахнул глаза.
— Уинен? Что ты делаешь? — воскликнул он.
— Не догадываешься? — рассмеялась майэ. — Мой бедный король, как же ты одинок. Позволь, я…
— Уйди! — окончательно проснувшись, приказал Финрод и попытался оттолкнуть Уинен.
— Ничего у тебя не выйдет, — смеялась она, — ты мой, о прекрасный король! Мой! Мой!!!
И тогда Финдарато запел.
— Итариллэ! — прорезал ночное безмолвие тихий зов.
— Туор! — принцесса, услышав знакомый голос, радостно улыбнулась и подалась навстречу. — Где ты так задержался? Стражи, с которыми ты отправился в дозор, вернулись еще несколько часов назад. Я волновалась.
— Прости, — повинился адан и, устало вздохнув, сел рядом с костром и протянул руки к пламени. — Я должен был предупредить. Но идея, признаться, посетила меня внезапно, а осанвэ я, к большому моему сожалению, не владею.
— Что за идея? — полюбопытствовала Идриль и, выбрав из кучи хвороста толстую ветку, пошевелила в огне поленья.
Пламя вспыхнуло с новой силой, выбросив в темное, усеянное звездами небо сноп искр. Лагерь у берегов Иврин, где расположились на отдых возвращавшиеся в Виньямар квенди, давно спал, поэтому негромкому разговору Итариллэ и Туора никто не мешал.
Мужчина загадочно улыбнулся и, сняв с плеча холщовую дорожную сумку, запустил руку внутрь.
— Смотри, что нашел, — объявил он и достал наскоро сплетенную небольшую корзинку, полную ягод клюквы.
Нолдиэ широко распахнула глаза:
— Это же…
— Прошлогодние, — с улыбкой пояснил Туор. — Я только что специально за ними ездил к топям. Знаю пару мест, где их можно в эту пору найти. В детстве излазил окрестности Ломинорэ вместе с Эрейнионом.
— Это просто невероятно, Туор, — вздохнула Итариллэ. — Признаться, меньше всего я ожидала в этом путешествии увидеть ягоды.