— Хотелось тебя порадовать, — признался адан.
— И тебе это удалось.
— Будешь? — он вопросительно поднял брови, и дева кивнула.
— Да.
Туор набрал в обе руки побольше клюквы и, сложив руки лодочкой, протянул принцессе.
— Благодарю, — прошептала та, вдруг ощутив, как отчего-то перехватило дыхание.
Она обхватила ладонями руки Туора и поднесла их к губам. Подступившее волнение будило где-то в глубине роа томную сладость, но это чувство не было пугающим, скорее приятным. Хотелось, чтобы оно не кончалось. Она провела большим пальцем по ладони Туора и, бросив быстрый взгляд в его потемневшие глаза, принялась есть ягоды.
— Благодарю тебя, — наконец проговорила она, — очень вкусно.
Несколько мгновений молодой мужчина молчал, и Итариллэ, глядя на пламя костра, слушала его тяжелое, сбивчивое дыхание. Где-то в отдалении радостно пели ночные птицы. Наконец, он заговорил:
— Отряд пойдет к Виньямару вдоль хребтов Эред Ветрин. Но я бы очень хотел использовать предоставляющееся мне время иначе и навестить родителей.
— Ты соскучился по ним? — понимающе поинтересовалась принцесса.
— Да. Я никогда не расставался с ними так надолго. Но ты, Итариллэ?
— Что я?
— Ты не составишь мне в этом путешествии компанию? Мы бы могли погостить у атто Финдекано несколько дней, а после добраться до залива Дренгист и берегом моря спуститься к городу. Большой отряд там не пройдет — полоска между водой и горами весьма узка. Однако нам двоим места хватит.
— Только ты и я? — уточнила Идриль.
Туор отрывисто кивнул. Сердце девы подпрыгнуло.
«Никаких верных рядом, — подумала она. — Ни отца, ни стражей. Конечно, дозорных в лесах Ломинорэ много, и, случись что-нибудь непредвиденное — нас предупредят. Тем более, что дядя будет в курсе».
— Да, я согласна! — не думая более, воскликнула она.
— Тогда отправляемся завтра же!
Туор вскочил и, посмотрев долгим взглядом Итариллэ в глаза, прошептал: «Ясных снов», и исчез в ночной темноте, оставив ее наедине со смятенными мыслями.
Наутро же, едва рассвело и взошедший Анар позолотил верхушки деревьев, Туор с Итариллэ на время простились с Турукано и гондолиндрим и повернули к горам, к заставам Ломинорэ.
— Я позабочусь о ней! — пообещал адан и, махнув рукой дяде, пустил коня рысью.
Зеленеющие травы стелились под ноги. Листья радостно шелестели, словно никак не могли насладиться светом и теплом.
— Смотри, — указал вскоре Туор на поросшие кустарником и редкими деревьями склоны, — там первый пост.
— Нас с Ненуэль встретили позже, — сообщила принцесса, покачав головой.
— Конечно, ведь о вас знали, потому и пропустили дальше.
Анар плыл по небу. Горы приближались, а когда до ближайшего перевала оставалось менее полулиги, взорам двух путешественников наконец предстал первый дозорный.
— Ясного дня, принц, — приветствовал он Туора и, обернувшись к Итариллэ, кивнул: — Раз снова видеть вас, госпожа.
— Я тоже, — ответила она.
— Атто уже знает? — сразу уточнил Туор.
— О вашем приезде? Да, мы сообщили.
— Отлично! Тогда мы поспешим.
Путники простились с пограничником и, пешком миновав перевал, вновь сели на коней. Кровь бурлила в жилах. Счастье и радость грозили выплеснуться и затопить все окрестные поля и леса.
Когда же взор эллет смог разглядеть на горизонте крепость, он различил так же и двух быстро приближавшихся всадников.
— Это атто! — воскликнул вскоре с восторгом Туор, и синие глаза его вспыхнули, словно в них отразился Лаурелин.
— Верно, — подтвердила Итариллэ. — А с ним, должно быть, Эрейнион. Я правда еще ни разу не видела своего кузена, но сходство второго всадника с дядей очевидно.
Встреча была бурной. Родичи обнялись и уже все вчетвером продолжили путь. Эрейнион рассказывал о делах в Бритомбаре, о свадьбе Ненуэль и Тьелпэринквара, на которой успел побывать. Финдекано расспрашивал, как поживает его брат и время от времени бросал внимательные, задумчивые взгляды на приемного сына и племянницу.
Вечером того же дня состоялся праздничный пир. Весть, что эльфы Гондолина возвращаются в Виньямар, была в тот же день передана в Химринг. Хотя разговор кузенов получился недолгим, Финдекано с радостью для себя отметил, что Майтимо одобрил это решение.
Однако Туор с Итариллэ, как ни хотелось им задержаться в гостеприимной крепости, должны были спешить, и через несколько дней продолжили путь, пообещав, что вскорости непременно навестят родичей снова.
Эол почти дошел до их с супругой покоев, когда заметил спешащую стражу.
— Что-то случилось? — спросил он, хмурясь и пытаясь понять, как лучше защитить Финдуилас, если опасность уже близка.
— Да, враг в городе!
— Как?! — воскликнул кузнец и тут же добавил: — Где идет бой? Мне б только меч взять и…
— Вы не так меня поняли, мастер Эол, — ответил стражник. — Врата Нарготронда целы, но кристалл… да, тот самый, он полыхает алым. Кроме того, я не могу найти государя.
— Я, кажется, знаю, где он, идем. И нам стоит поторопиться, — произнес Эол, и они поспешили к подземному озеру.
Голос короля эльфы услышали, еще не достигнув пещеры. Он пел о жизни и истинной любви, а ему вторил хриплый визг, желавший лишь разрушений, души и тела. Разъяренная Уинен, так и не получившая желаемое, пыталась обрушить на Финрода гнев подвластной ей стихии. Порой ей казалось, что победа близка, когда Финдарато, удерживаемый ее магией, уходил с головой под воду, однако мысленно он продолжал петь, направляя все силы на то, чтобы ослабить и победить похотливую майэ, продавшуюся Врагу.
— А ведь мог сейчас наслаждаться, погружаясь не в пучину, а в мое тело, — притворно сокрушалась Уинен, продолжая удерживать сына Арафинвэ под водой. — Глупый, глупый король, ты попадешь в Чертоги Намо, так и не познав…
— Уверена? — новый голос вспорол тишину грота, заставив майэ ослабить хватку.
Эол вынырнул, сжимая сначала в зубах, а после в руке кинжал стража — тот предпочел добираться по берегу, не в силах забыть о коварных полыньях Хелкараксэ.
— А ты тоже неплох, — улыбаясь, проговорила Уинен. — Брюнет и блондин… м-м-м-м, как заманчиво…
— Размечталась, тварь, — рявкнул кузнец и замахнулся кинжалом.
Однако майэ так легко не сдавалась. Убедившись, что эльфы не польстились на ее чары, она призвала воды озера, и те начали подниматься, запирая их в гроте.
— Быстрее, государь, — прокричал Эол, хватая ртом оставшийся воздух.
— Нет! Она не должна уйти, — успел крикнуть Финрод прежде, чем скрылся под водой, намертво вцепившись в шею майэ.
— Это всего лишь фана, мой дорогой король, — услышал задыхающийся Финдарато. — Как глупо вышло, не так ли? Ты мог наслаждаться мною, а вместо этого задыхаешься… а знаешь, что я сделаю с твоим телом? Нет? О, ты слишком красив! Так что я…
Уинен запнулась, ощутив не только пальцы Финдарато на своей шее, но и его фэа, что прочно держала ее сущность.
— Пусти! Я не желаю так…
Однако Финрод был непреклонен и продолжал тонуть, унося в пучины небытия падшую майэ.
Эол, отдышавшись, вновь перехватил кинжал зубами и нырнул. Найти сплетенных в смертельной схватке Финрода и Уинен было нелегко, но, наконец отыскав тонкую шею падшей майэ, он без колебаний полоснул ножом. Еще. И еще. Пока голова Уинен не отделилась от туловища. Затем он подхватил уже бесчувственного Финрода и быстро поплыл к берегу. Страж Нарготронда стоял по колено в воде и сжимал кристалл. Сущность Уинен, лишившись фаны, устремилась к нему, желая подчинить себе, но огненный луч, неожиданно вырвавшийся из камня, почти сжег ее, отправив туда, откуда начинался ее путь.
— Создатель? Отец наш?! — удивилась майэ и разрыдалась перед троном Единого.
— Вот и Кирит Нинниах, — объявил наконец Туор и, запрокинув голову, посмотрел на далекие пики. — Ты видела прежде ущелье?
— Да, — подтвердила Итариллэ. — В наш приезд с Ненуэль.