— Я люблю радуги, — признался адан. — И в прежние годы часто навещал это место.
— Как я тебя понимаю, — кивнула дева и, улыбнувшись, ласково взглянула на спутника. — Здесь удивительно.
Туор посмотрел на нее и протянул руку. Дева охотно вложила пальцы, и долгое время они так стояли, любуясь радужными бликами в водопадах и кружившими в вышине чайками.
Наконец, они продолжили путь и, пройдя пещерами, вышли к побережью Великого моря.
Высокие волны с шумом набегали на отлогий песчаный берег. По склонам Эред Ломин росли сосны и ели, а у подножия березы и древние дубы. Ветер упруго бил в грудь, словно хотел опрокинуть, и тогда Итариллэ, спешившись, пошла вдаль по косе, приподняв подол платья, чтобы не замочить. Дойдя до самого конца, она запела — о нолдор, об отваге воинов и битвах прежних дней, и ветер, слушая ее, постепенно стихал. Капли оседали на одежде, и скоро ткань платья, намокнув, облепила тело девы. Завершив песнь, Идриль обернулась и увидела в нескольких шагах Туора. Его взгляд потемнел, четы лица стали будто резче. Мужчина протянул руку и осторожным движением коснулся ее плеча. Идриль вздрогнула, и по телу прокатилась вновь немного мучительная, но отчего-то такая приятная волна. Широкая, шершавая от мозолей рука Туора спустилась ниже, накрыв ее грудь, и принцессе вдруг отчаянно захотелось прижаться у нему, обнять и больше никогда не отпускать.
— Прости, — глухо пробормотал он и, тряхнув головой, широким шагом поспешил прочь.
Идриль отправилась следом за ним, и они продолжили путь, но до самого вечера более не сказали друг другу ни слова. Когда же Анар спустился за горизонт и зажглись звезды, Туор набрал хворосту и развел костер. Пламя вспыхнуло, согрев уставших за долгий день путников, и Идриль, перекусив лембасом и попив родниковой воды, расположилась у огня, устроив голову на плече у Туора.
Он вздрогнул всем телом, ощутимо напрягся, а после разом обмяк и, глубоко вздохнув, обнял деву.
— Прости, Итариллэ, — вновь, как чуть ранее на косе, повторил он. — Когда я смотрю на тебя, у меня возникают мысли… желания… Не знаю, как сказать. Желать подобного может только муж от своей супруги. Еще никто, никогда за всю мою жизнь не будил в моей груди ничего подобного. Я люблю тебя, Итариллэ, дочь Турукано, в этом я уверен до конца. Станешь ли ты моей женой?
— Да, Туор! — ответила, не раздумывая, она. — Ибо я хочу того же, чего и ты. Я тоже люблю тебя и хочу быть с тобой всю твою жизнь.
— Не слишком длинную, — напомнил адан.
— Неважно, — принцесса решительно покачала головой и посмотрела возлюбленному в глаза. — Лучше провести с тобой то немногое время, что отпущено атани, и после сохранить воспоминания, чем до конца Арды сожалеть о несбывшемся. Давай принесем друг другу клятвы прямо сейчас.
— И начнем семейную жизнь с обмана? — нахмурился Туор. — Ведь в этом нет необходимости. Через несколько дней мы увидим твоего отца и сообщим ему обо всем. Уверен, он согласится.
— Я это знаю, — подтвердила Итариллэ. — Предвидела.
— После, не откладывая, обручимся, а когда приедет к лету отец, то поженимся.
— Хорошо, так и решим. К лету. Но более терять время я не хочу! Эльдар обычно не торопятся, это правда, но мы…
Она опустила взгляд, и Туор, увидев в нем легкую грусть, потянулся к любимой и коснулся пальцами ее щеки. Идриль с легким вздохом прильнула к Туору, и тогда он крепко обнял ее, увлекая на песок.
— Мельдо, — прошептала дочь Турукано и, запустив руки в волосы мужчины, с жаром ответила на его жадный, ищущий поцелуй.
Шершавые ладони молодого адана ласкали тело эллет, ее талию, бедра. Ослабив шнуровку ее платья, он приспустил его и начал целовать обнаженную грудь. Принцесса вскрикнула от неожиданного, острого наслаждения, и ее голос привел Туора в чувство. Он резко отпрянул и уже в третий раз за день сказал:
— Прости меня.
Мужчина помог Идриль сесть, накинул ей на плечи свой плащ и продолжил, глядя на темное море:
— Я эльф душой и сердцем. Я знаю, что разум должен вести чувства и руководить роа. Меня учили этому. Но моя человеческая плоть сильнее меня. Не всегда, но с тобой мне тяжело себя контролировать. Наверное, до свадьбы мне лучше вообще не касаться тебя. Мелиссэ…
— Ох, Туор, — прошептала она и, на миг прильнув к нему щекой, отпрянула и села по другую сторону костра. — Хорошо, раз так, то не буду искушать тебя. Подождем до свадьбы.
Когда Анар вновь поднялся над горизонтом, путешественники снова тронулись в путь. Дни сменялись днями, и скоро наступил тот миг, когда на горизонте блеснули шпили далекого Виньямара.
— Наверное, стоит связаться с отцом осанвэ, — задумчиво предложила Идриль.
— Нет, — вдруг неожиданно и радостно ответил Туор. — Посмотри!
Она поглядела туда, куда он указывал, и увидела передовой отряд стражей, спускавшийся с перевала.
— Они пришли! — воскликнула она.
— Верно, — подтвердил он.
Влюбленные посмотрели друг другу в глаза и, вспомнив ту первую ночь на берегу, подумали, что теперь-то уж точно ждать осталось совсем немного.
====== Глава 111 ======
— Аммэ, я так рад за тебя! За вас, — признался Тьелпэринквар, глядя на счастливую Лехтэ.
Она обняла сына и ласково посмотрела ему в глаза.
— Такой взрослый, серьезный и… такой внимательный, — произнесла она.
— Да как тут не заметить! Ты снова стала петь за делами, отец перестал запираться в мастерской, вы опять отправляетесь вдвоем на прогулки. Так что это теперь нам с Ненуэль нужно выбирать, куда бы поехать, чтобы не помешать вам, — рассмеялся он.
— Химлад большой, — улыбнулась Лехтэ. — Нам всем хватит места.
— Это точно, — произнес подошедший Куруфин и тут же обнял жену со спины.
Огонь в камине радостно вспыхнул, и на золотой отделке гостиной заплясали яркие блики.
— И сегодня мы отправляемся в березовую рощу, любоваться закатом и звездами, — добавил муж.
— Так уже вечереет, — удивилась Лехтэ.
Он рассмеялся:
— Значит, прямо сейчас и выезжаем. А вы, — Искусник обратился к сыну, — могли бы съездить за холмы — там всегда красиво в начале лета, сам же знаешь.
— Разберемся, — уверенно ответил Тьелпэринквар и оставил родителей одних.
«А ведь аммэ, возможно, до конца и не понимает, что отцу теперь нельзя рисковать собой ни при каких обстоятельствах. Впрочем, пусть так. Я буду рядом и не позволю никому забрать его жизнь, — подумал он, шагая по коридору. — А когда-то он в бою ни на миг не выпускал меня из виду…»
Воспоминания бежали перед его мысленным взором одно за другим, и Тьелпэ сам не заметил, как дошел до их с супругой покоев.
«Может, и правда поехать к холмам», — подумал он, заходя.
— Мелиссэ, где ты?
Ненуэль нигде не было видно, однако из купальни доносился легкий плеск воды. Улыбнувшись, Тьелпэринквар быстро скинул сапоги и приоткрыл дверь. Золотые волосы жены лежали на влажных камнях, а их хозяйка мечтательно глядела в потолок.
«Холмы подождут», — подумал он, раздеваясь.
Закат тем временем окрасил небо в нежнейшие тона. Розовый переходил в багровый, а золотистая кайма облаков то и дело вспыхивала, не желая гаснуть. В восточной стороне неба появлялись первые, еще тусклые, звезды.
Кони паслись, изредка всхрапывая и лениво помахивая хвостами.
— Ты только взгляни на эти краски! — восторженно прошептала Лехтэ, прижавшись спиной к мужу.
— Очень красиво, — согласился он, обнимая супругу за плечи и целуя в кончик уха.
— А это облако похоже на птицу, — продолжила она.
— Там конь скачет, — Искусник указал одной рукой на небо, а вторую переместил на грудь супруги.
Лехтэ плотнее прижалась к мужу и чуть повернула голову, чем он тут же и воспользовался. Поцелуй, хоть и недолгий, почти обжег и заставил развернуться, зарыться пальцами в волосы, притянуть любимого к себе и самой прильнуть к его губам.
— Мелиссэ, — прошептал он, когда смог ненадолго оторваться и глотнуть воздуха.
Его руки ласкали спину, плечи супруги, постепенно ослабляя шнуровку платья. Медленно, сантиметр за сантиметром, оно оголяло его любимую, позволяя губам и ладоням ласкать уже не через ткань.