— Лучше мы его тебе покажем! — раздался с порога новый голос.
— Атто! — радостно воскликнул эльфенок и побежал к отцу.
— Мельдо, ты уверен?
— Абсолютно. Король Трандуил с радостью примет нас, — ответил Даэрон.
— Я не об этом. Ты уверен…
— Да. Что бы я там ни пережил — все прошлом, — ответил менестрель.
— А что там было? — тут же спросил Ломион.
— Твой атто боролся с силами тьмы, — ответила Аредэль.
— И победил? — уточнил малыш.
— Наша любовь одолела их. Запомни, Мелион, это величайшая из сил, что нам дарована Единым, — серьезно произнес Даэрон.
— Хорошо, атар, запомню, — ответил совсем юный эльф.
— А я тогда начну готовиться к отъезду, — сказала Ириссэ.
— Не забудь сообщить кузенам.
— Конечно, мельдо. Тем более, что я не хочу оставлять Химлад навсегда.
Даэрон кивнул и, взяв сына на руки, принялся напевать ему про свои родные края.
— Наконец вастаки прибыли в Ломинорэ, — Тьелпэринквар сел рядом с женой на спрятавшуюся в тени бука скамейку и сложил руки под подбородком. — Как будто мы сделали для грядущей победы все, что могли.
Он нахмурился, и Ненуэль обняла его, приникла щекой к плечу. Муж обернулся и, улыбнувшись благодарно, прижал к своей груди.
— Я часто думаю о мире, что наступит после победы над Морготом, — продолжил он. — Каким он будет? Я чувствую, что изменится многое, но не могу понять, что.
— Исчезнет тень зла, что нависает уже много тысяч лет над обитаемой Ардой?
— И это тоже, — согласился муж, — непременно. Но грядет что-то еще, и я не могу понять, что именно.
— Тебя это пугает?
— Скорее настораживает.
— Посмотри на меня, — попросила Ненуэль, и Тьелпэринквар глянул ей в глаза.
Она обхватила лицо любимого руками и долго всматривалась в собственное отражение на дне его зрачков. Легко, мелодично пели над их головами птицы, и постепенно опускающийся к горизонту Анар окрашивал небо в прозрачные золотые тона. В воздухе плыл аромат лилий.
— Ты хочешь привести нашего старшего ребенка в Арду до решающего боя, не откладывая? — наконец догадалась она.
— Да, — подтвердил Куруфивнион и, взяв ее ладонь в свою руку, поцеловал пальцы.
Ненуэль спокойно кивнула:
— Я тоже чувствую, что с ребенком наша жизнь станет еще полней и ярче. Я люблю тебя, Тьелпэ, и очень хочу привести в Белерианд нашего малыша.
— Я тоже тебя люблю, мелиссэ. И убежден, что смогу защитить вас обоих. Наш ребенок… старший ребенок, — поправил он тут же сам себя, — придет в этот мир, когда он уже вот-вот готов уйти. Но тем ярче и полнее запомнит он рождение нового мира.
— Я согласна с тобой, — ответила Ненуэль и поглядела на супруга с нежностью, — и ни секунды не сомневаюсь, что мы перешагнем решающий рубеж все вместе, без потерь.
— Ты что-то видишь? — уточнил Тьелпэринквар.
— Возможно.
— Тогда…
Он плавным движением встал и протянул руку. Ненуэль вложила пальцы, и супруги отправились вместе по дорожкам вглубь сада. Золотой свет все так же лился, окутывая их невесомой вуалью. Еще громче и жизнерадостнее пели птицы, и аромат лилий кружил голову.
Тьелпэринквар перешагнул порог беседки и, скинув мягкие подушки со скамеек на пол, заключил в объятия Ненуэль.
Последние закатные лучи отражались в глазах любимой, делая их цвет поистине удивительным. Муж глядел в них и никак не мог насмотреться. Два сердца бились в унисон, и ощущение чего-то таинственного и волшебного пронизывало их фэар. Аромат лилий кружил и возносил ввысь. Роа Куруфинвиона живо откликалось на малейшее прикосновение любимой. Он целовал ее, и никак не мог насытиться, словно голодный в пустыне. Души будущих родителей вслед за плотью слились в единое целое, и когда обоим уже показалось, что сердца их просто больше не выдержат переполнявшего их счастья, где-то в глубине фэар прозвучало одно-единственное, похожее на звон колокольчиков, слово: «Индилимирэ».
Через несколько дней Тьелпэринквар и Ненуэль объявили родным, что ждут ребенка.
— Значит, Теневые моря и Зачарованные острова — не легенда, — нахмурился капитан фалатрим. — Ничего подобного тут раньше не было.
Длинная цепь острых, укрытых туманами и мороками скалистых островов вырастала среди волн и, подобно ожерелью, убегала вправо и влево.
— Ни в коем случае не останавливайтесь здесь, — попросил Турукано. — Сердце чувствует опасность, а цель наша лежит гораздо дальше.
— Так и сделаем, — кивнул мореход. — Хотя, непонятно почему, фэа чувствует непреодолимое отвращение к морю. Очень хочется пристать.
— Должно быть, это действие темной магии этих островов, — забеспокоился нолдо. — Вы сможете ей противостоять?
— Наверняка, — подтвердил капитан. — Со времен пробуждения у вод Куивиэнен мы и не такое видали. Прорвемся!
Он задиристо и даже вызывающе свистнул и налег на руль. Двое других квенди принялись поправлять паруса, а Турукано вгляделся в укрытый густой серой пеленой горизонт.
Хотя до берегов Амана, бывших когда-то родными, по всем расчетам оставалось совсем немного, однако именно теперь тревога стала практически невыносимой. Он совсем не узнавал вод, по которым в последние дни шел корабль. Тяжелые, почти свинцовые волны казались мрачными, будто действительно отлитыми из металла. Небо скрывала плотная пелена туч, а мрачные тени с мороками и скалистыми островами не добавляли оптимизма.
«Как же тут живет Эленвэ? — беспокоился Нолофинвион. — А дядя и остальные оставшиеся? И почему? Что изменилось?»
Однако ответа не было, и оттого беспокойство лишь росло. Как и то отвращение к морю, о котором говорил капитан фалатрим.
«Хотя мне проще, чем им, — отметил Турукано. — Мне не нужно управлять кораблем».
Однако мореходы, видевшие зарю эльфийского народа, справлялись. Нолофинвион вовсе не был уверен, что более молодые и, соответственно, менее опытные устояли бы, и уже не единожды успел мысленно поблагодарить зятя за его идею с командой.
Камень на носу корабля сиял все ярче, словно пытался разогнать тьму. Фэа неумолимо вела нолдо вперед. Турукано почти непрерывно пытался дозваться жену осанвэ, но пока у него ничего не получалось. И все же теперь он и сам чувствовал, что она жива. Какая-то невидимая, но при этом прочная нить соединила их, как прежде, и Нолофинвион ощущал биение ее силы в своей груди.
— По-видимому, нам нужно плыть в сторону острова Тол Эрессэа, — наконец заметил он вслух.
— Отлично, — кивнул капитан, — заодно и отдохнем там немного.
Наконец на горизонте показалась тонкая полоска земли, и вскоре она начала быстро приближаться. С этого мгновения ожидание стало для Турукано практически невыносимым. Хотелось перескочить через борт корабля и отправиться вплавь. Он до боли в побелевших костяшках сжимал фальшборт и все вглядывался и вглядывался в холмы острова.
— Как странно, — услышал он вскоре голос капитана.
— Что именно? — встрепенулся Тургон.
— Остров кажется совершенно безжизненным, хотя ты говоришь, что он населен.
— Верно, и даже есть гавань Аваллонэ.
— Отправляемся туда?
— Давай. Пойдем вдоль берега, может, увидим что-нибудь интересное.
Фалатрим быстро и ловко развернули корабль и направили его на север.
«Эленвэ, мелиссэ!» — звал Турукано, не переставая, и все отчетливее казалось ему, что слышит нечто, похожее на ответ. Точнее, это была не мысль, а лишь видение, очень смутное, напоминавшее тяжкий сон. Как будто птица, заключенная в клетке, томится и плачет.
— Что там? — кликнул капитана рулевой. — Будто корабль.
— Где?
— Там, выше по реке.
Турукано всмотрелся, но не смог понять, что же именно он видит.
— Подойдем ближе? — предложил капитан.
— Обязательно, — кивнул нолдо.
И юркий кораблик двинулся вверх по реке. Вскоре они смогли пристать около увиденного ранее судна, но, перескочив на него, нашли лишь спящую крепким сном команду из двух нэри и двух нисси.