— Все хорошо, — ответила жена и, воспользовавшись случаем, поцеловала мужа. — Я вся во внимании.
Тот кивнул и вернулся к объяснению.
— Цветку помогает расти именно эта сила, Келебриан, — говорил он, помогая дочке найти необходимые токи в своей фэа. — Пропусти ее через себя, направь на цветок. И ни на секунду не забывай, как ты его любишь. Все время направляй эту любовь на него. И пой.
Малышка сопела от усердия, впрочем, поначалу все шло не слишком успешно. Однако, когда после очередного объяснения ей удалось расслабиться, нужные струны в фэа в самом деле нашлись. Листья цветка заблестели, аромат усилился, и сразу две бабочки прилетели, привлеченные этим ярким медвяным запахом.
— Папа, получается! — закричала довольная Келебриан.
— Разумеется, — согласился Келеборн. — Скоро он начнет расти бодрее. Пока отдохни немного, а вечером проверим. И не забывай — любовь и терпение. Это практически универсальное средство. Слова — только форма, в которую ты их облекаешь. Пойдем теперь домой, ужинать пора.
Келебриан первая побежала к мосту, а Галадриэль, взяв мужа под руку, спросила чуть слышно:
— Что вы решили на совете, мельдо? Бой скоро?
Келеборн кивнул:
— Да, мелиссэ. Я отправлюсь с большей частью войск на север, а Трандуил с оставшимися воинами на границу. На случай, если понадобится защитить Дориат.
Галадриэль кивнула сдержанно и лишь сильнее сжала руку любимого. А он чуть заметно нахмурился и посмотрел вдаль. Высоко в небе на фоне полыхавшего заката летали ласточки.
====== Часть 8. Дагор Таэр. Глава 114 ======
— Папочка, смотри! — маленькая Индилимирэ протянула руку и указала на ветку, за ночь украсившуюся крупными бело-розовыми цветами, — яблоня совершенно такая же, как на мозаике аммэ!
Стоявший рядом Тьелпэринквар подхватил дочку и посадил ее к себе на плечи. Малышка тут же притянула к себе ветку поближе, с видимым удовольствием вдохнула аромат.
— Верно, милая, — заговорил отец. — Именно оно и послужило моделью.
Мозаика, о которой теперь шла речь, была закончена совсем недавно, и накануне днем Тьелпэ с верными повесили ее в обеденном зале крепости, где семья чаще всего собиралась по вечерам или на праздники.
С юга дул теплый, ласковый ветер. Рассветное небо играло в кронах деревьев золотыми лучами. Малышка сладко зевнула, и ее отец спросил:
— Не хочешь пойти поспать?
— Нет, — решительно покачала головой она и обернулась к матери, стоявшей рядом. — Аммэ, а ты научишь меня делать мозаики?
— Обязательно, — улыбнулась в ответ Ненуэль. — А ты уверена, что хочешь заниматься именно этим делом?
Малышка чуть нахмурилась в раздумьях и через некоторое время призналась:
— Нет.
— Тогда почему бы тебе не попробовать все по очереди? — предложил Тьелпэ. — У аммэ научишься искусству мозаики, у бабушки Лехтэ резьбе по дереву.
Глаза эльфенка загорелись восторгом, и Ненуэль рассмеялась.
— У тебя научусь делать украшения, — с энтузиазмом подхватила Индилимирэ, — а у дедушки управляться в кузнице.
Тьелпэринквар усомнился, станет ли Куруфин учить чему-то подобному деву, но вслух этого говорить не стал, а просто ответил:
— Верно. А после уже выберешь, чем именно хочешь заниматься, и освоишь ту науку до конца.
Он оглянулся и посмотрел на ворота, хорошо видимые с того места, где они все сейчас стояли. Стражи сосредоточенно всматривались в даль, и в воздухе, словно туго натянутая струна, висело напряжение. Но это было не уныние, не печаль, а нетерпеливое желание броситься в бой. Тьелпэ перехватил серьезный, внимательный взгляд жены и, отвечая на ее невысказанный вопрос, кивнул. Она подошла ближе, положила руку ему на плечо, и он, пользуясь случаем, наклонился и поцеловал любимую.
— Все будет хорошо, — прошептал он.
— Я знаю, — просто ответила Ненуэль.
Вдруг в этот самый момент крикнула Индимирэ, хотя, разумеется, не могла видеть того, что происходит за воротами. Однако родители ее не усомнились — малышка хорошо чувствовала всех тех, кто был ей дорог. Тьелпэринквар вновь подхватил дочку и поставил ее на землю, и она со всех ног побежала к уже распахивающимся воротам.
Отряд Атаринкэ и Тьелкормо въехал во двор, тут же наполнившийся звоном оружия и ржанием лошадей.
— Дедушка! С приездом!
Курво вслед за братом спрыгнул на землю и, подхватив внучку на руки, поцеловал ее:
— Здравствуй, моя хорошая. Как вы тут?
— Отлично! Столько всего произошло, — ответила довольная малышка и принялась рассказывать о мозаике аммэ и о том, как родители ее возили с собой на конную прогулку.
Подоспевшие верные занялись лошадьми, а Тьелпэ, подождав, пока дочка выдохнется, поцеловал жену в щеку и отправился к отцу.
— Alasse, атто, дядя.
Искусник кивнул, приветствуя сына, и поставил Индилимирэ на землю:
— Беги к аммэ. Мы с твоим отцом скоро присоединимся.
Малышка умчалась, а Тьелпэринквар, проводив дочку взглядом, спросил отца:
— Ну как, вы виделись с дядей Майтимо?
— Да, — ответил Курво. — Выступаем через три дня. Только, сын, прежде чем мы направимся к вратам Ангамандо, нужно будет сделать еще кое-что важное.
Тьелпэ вопросительно поднял брови:
— Что именно?
Искусник сделал приглашающий жест, и оба отправились не торопясь по дорожке вглубь сада. Некоторое время Курво молчал, должно быть еще раз обдумывая свою идею, а после ответил:
— Нужно отвезти твою аммэ, Ненуэль, Индилимирэ и Тинтинэ в Химринг.
— Вот как? — не сдержал удивленного возгласа сын.
— Да, — кивнул отец. — Эта крепость лучше всех защищена, хотя и находится близко к северу.
Тьелпэ кивнул:
— Понимаю. Хотя сам желал бы отправить их на Амон Эреб.
— Ты же знаешь, что на это они не согласятся, — ответил Куруфин.
Тьелпэринквар задумчиво кивнул:
— Но получится ли у нас уговорить их оставить Химлад?
Курво хмыкнул:
— Легкой беседы я и не жду. А твоя мать наверняка бы предпочла отправиться вперед, вместе с воинами. Но хватит нам одной воительницы в семье.
— Алкариэль все же едет? — догадался Тьелпэ.
— Вот именно, — ответил Курво, и голос его прозвучал чуть резче, чем следовало бы.
Младший лорд Химлада тут же представил горячие споры, которые наверняка велись на эту тему совсем недавно.
— Она настроена решительно, — вздохнул Искусник. — Говорит, что ее место как госпожи Врат впереди воинов. И я даже близко не представляю, что будет, если она там погибнет. Что мы все скажем Кано, когда он возродится?
— Будем надеяться, все обойдется. Вастаки, которых она приютила, уж точно будут следить за ней и не упустят случая продемонстрировать доблесть.
— Вот еще один момент, который вызывает у меня вопросы. Зачем они приехали в такую даль?
— Не веришь их желанию сразиться с Врагом?
— Отчего же, верю. Но должно быть что-то еще.
Тьелпэринквар пожал плечами:
— Я говорил с князем Хастарой на празднике Середины лета. Мне показалось, что он ищет славы.
— Ты так считаешь?
— Да. Он хочет, чтобы его имя осталось в веках. Нормальное желание для человека. Но на востоке для этого мало поводов. Что он мог бы сделать там? Поймать очередного князька? Завоевать парочку деревень? Для него это мелко, да таким и не удивишь никого. Меж тем участие в решающей битве мира может воистину прославить его. Он не предаст, я уверен, и будет искать повода продемонстрировать доблесть.
— Да будет так, — кивнул Курво. — Что ж, раз мы все решили, то пойду к Лехтэ и попытаюсь ее уговорить.
— Удачи, — улыбнулся сын.
Искусник хмыкнул и, хлопнув Тьелпэ по плечу, отправился в сторону донжона. Тьелпэринквар же, убедившись, что дядя занят, отправился искать Ненуэль.
Любовь… Даже она была обманом. Злым колдовством, оставившим после себя тяжелую рваную рану на фэа. Исцеление не наступало, скорее наоборот, бывший король Дориата мучился с каждым днем все сильнее, вспоминая некогда дорогую ему Мелиан и их дочь, чья рука и отправила его в Чертоги.