«Теперь этот бой, — подумала она с уже ставшей привычной тоскою. — Если его убьют, то он просто уйдет от меня немного раньше. Хотя мне от этого не легче».
— Пойдем, прогуляемся к морю? — предложил муж, видя, что мелиссэ загрустила.
— Да, пожалуй.
Они взялись за руки и, покинув дворец, не спеша направились к ближайшей песчаной косе. На первый взгляд все казалось таким же, как прежде — как год, как десять лет назад. Но если приглядеться, то становилось понятно, что жизнь города нолдор переменилась. По улицам сновали воины, ехали повозки, нагруженные продовольствием и оружием. От главной площади раздавался громкий голос лорда Эктелиона, который с частью воинов нолдор оставался в Виньямаре. Далеко у горизонта, там, где прибрежный песок сливался с голубым, покрытым белыми барашками морем, все так же привычно покачивались корабли фалатрим. Кричали чайки, и восходящий Анар золотил небосвод.
— Туор, — с болью в голосе прошептала Итариллэ, и муж, обернувшись к ней, порывисто обнял любимую. — Постарайся вернуться, прошу тебя.
— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил он твердо. — Мне тоже не хочется тебя покидать, elenya. Но для того, чтобы ты и все те, кто нам доверился, были счастливы, я должен это сделать.
— Разумеется, — кивнула нолдиэ. — Как принцесса эльдар и дочь короля, я все понимаю и совершенно согласна. Но как твоя жена — не могу смириться. Жизнь моя…
— Я люблю тебя, — прошептал Туор и, склонившись, со всей страстью поцеловал жену.
Потом они долго стояли, любуясь восходом, и море мерно пело о чем-то своем. За спинами их в садах цвели вишни, и казалось невозможным представить, что, может статься, они больше никогда не увидятся. Наконец, когда на берегу показалась высокая фигура сына, Туор и Идриль, по-прежнему не размыкая рук, пошли к нему.
— Если что, связывайся осанвэ с отцом. В смысле с Финдекано, — сказал Туор жене. — Я тоже буду передавать тебе известия через него.
— Хорошо, я поняла тебя. Непременно, — пообещала Итариллэ. — За нас не переживай — мы точно справимся.
— В случае необходимости фалатрим отвезут вас всех на Балар. Дедушка Кирдан обещал.
Итариллэ кивнула и крепче сжала пальцы мужа. Эарендил подошел, приветствуя обоих родителей, и мать, поглядев ему в глаза, в который раз попыталась угадать, какой из двух народов сыну ближе. Но в ясном, открытом взгляде его нельзя было прочесть ничего.
— Ну что, йондо, готов? — спросил Туор.
— Я да, — улыбнулся сын. — А ты?
Он перевел взгляд с отца на мать и обратно, и Итариллэ, поняв, отпустила руку любимого и, порывисто поцеловав его, сказала:
— С тобой мое благословение. Пусть звезды и Единый хранят тебя. Вас обоих.
— Благодарю, мелиссэ.
Она по очереди благословила мужа и сына, и Туор, еще раз на прощание поцеловав жену, сел на подведенного верными коня. Отряд нолдор, готовый покинуть город и отправиться навстречу Врагу, терпеливо ждал своего командира. В толпе остающихся мелькали печальные, взволнованные лица нисси. Проблескивало в свете лучей Анара оружие, и Идриль, обведя своих любимых взглядом, вдруг ощутила глубоко в сердце спокойствие.
«Все будет хорошо», — поняла она.
Пропел рог Туора, возвещая отправление, и нолдор двинулись в сторону Ломинорэ, чтобы присоединиться к войску нолдорана в последней битве.
Дувший с востока теплый, ласковый ветер доносил ароматы медового разнотравья и стрекот сверчков. Келеборн подставил лицо свету густо высыпавших на небо звезд и прикрыл глаза.
— Опять я прощаюсь с Дориатом, — проговорил он задумчиво и немного грустно. — И снова не знаю, доведется ли вернуться. Все повторяется.
— Так было и будет всегда, — эхом откликнулся Трандуил и задумчиво улыбнулся в темноте. — Все, что происходит с нами, уже случалось когда-то и повторится вновь. Меняется лишь форма.
— Ты точно решил отбыть на границу? — в голосе сына Галадона прозвучало с трудом сдерживаемое беспокойство.
— Да, — уверенно подтвердил король. — Ведь ты отправляешься в земли леди Алкариэль, а мне больше некому доверить командование.
Друзья стояли у самого края леса, недалеко от моста, перекинутого через Эсгалдуин, и на серьезных, сосредоточенных лицах их, устремленных в ночную тьму, застыл вопрос, смешанный пополам с решимостью.
«Что готовит нам всем грядущее?» — подумал Келеборн и, заложив руки за спину, оглянулся на Трандуила:
— Ты боишься, что отряды Врага прорвутся через армии нолдор и выйдут к Дориату?
— Именно так. Я не сомневаюсь в доблести тех, кто отправляется к вратам Ангбанда, но я прежде всего король и должен думать о своем народе. Стражи справляются с возложенными на них задачами, но только в мирное время. Отсутствие же командующего во время войны может обернуться катастрофой.
— Не буду спорить, — секунду помолчав, ответил Келеборн. — Я хорошо их знаю, так как сам не единожды водил в бой. Но я от души надеюсь, что ты вернешься домой целым и невредимым, мой друг. Иначе что станет с Дориатом? Со всеми нами?
Ороферион помолчал, а после признался:
— Надеюсь, в следующий раз такой проблемы не встанет. Я очень хочу детей, мой друг. Когда закончится бой, мы с Тилирин приведем сына. В Дориате будет наследник.
— Ты уверен в этом?
— Не я, а жена.
— Что ж, ей можно верить. Нисси смотрят дальше нэри и видят глубже.
Трандуил, не выдержав, в голос расхохотался:
— Опять эти твои нолдорские словечки! Я часто только по смыслу угадываю, что ты хочешь сказать. Ты говоришь о бесс и бен?
— Именно так, — Келеборн немного смущенно улыбнулся и развел руками. — Привычка.
— Понимаю. Ты ведь женат на нолдиэ. Что ж, кажется мне самому стоит выучить квенья, ибо ты точно не изменишь своей привычки.
Они еще долго стояли, обсуждая предстоящий отъезд и все то, что скрывало грядущее за темной пеленой ночи, а после попрощались и отправились каждый в свои покои. Пустынные коридоры гулким эхом разносили шаги, а застывшие в дверях стражи, напоминавшие мраморные изваяния, провожали короля и командующего взглядами, исполненными ожидания и одновременно непоколебимой уверенности.
Перед дверью в собственную спальню Келеборн ненадолго остановился, словно никак не мог решиться на что-то, а после глубоко вздохнул и переступил порог.
Галадриэль стояла у распахнутого окна и глядела на звезды. Услышав шаги мужа, она обернулась, и в глазах ее, освещенных идущим из глубины фэа светом, Келеборн прочел терпеливое понимание, а так же то, чего увидеть никак не ожидал — смирение.
— Утром мы уезжаем, — негромким голосом сообщил он и пересек в несколько шагов разделявшее их расстояние.
— Разумеется, — кивнула она и положила руки любимому на плечи. — Я ждала этого.
— Надеюсь, что вернусь.
— Я тоже. Мы обе с Келебриан будем ждать тебя.
Муж смотрел в лицо жене и видел в нем отблески грядущей битвы. Разумеется, при других обстоятельствах он бы не смог удержать свою воинственную нолдиэ дома, да и не стал бы этого делать. Но теперь, еще несколько месяцев назад, когда окончательно стало ясно, что решительный час, которого все так ждали, настал, дочь Арафинвэ сама сообщила, что не покинет Дориат.
— Ради Келебриан, — добавила она тогда, и лицо ее осветилось материнской нежностью.
Теперь же супруги стояли, озаренные льющимся в окно звездным светом, и Келеборн вглядывался в дорогие его сердцу черты. Он наклонился, коснувшись губами губ любимой, и Галадриэль прильнула к нему всем телом, прошептав срывающимся голосом:
— Мельдо…
Она целовала его лицо, а руки мужа ласкали стан жены. Дыхание его стало чаще, но тут в коридоре послышались знакомые легкие шаги, и в покои родителей вбежала малышка дочь.
— Ада, это правда?! — прямо с порога требовательно спросила она.
— Что именно, солнышко? — уточнил тот, выпуская жену из объятий.