Старший встал и, заложив руки за спину, прошелся по комнате.
— Понимаешь, — снова принялся объяснять младший, — я уж и сам сто раз пожалел. Но, дав слово, я физически не могу его нарушить. Едва открою рот, чтобы заговорить о возможной помолвке, как горло словно охватывает спазм, и я не могу ни слова произнести.
— Понимаю, — тяжело вздохнул Майтимо.
— В сущности, осталось ждать не так уж и много. Но если во время боя со мной что-то произойдет… Если я погибну… Прошу тебя, позаботься тогда о ней.
Нельо остановился напротив брата и отчеканил решительно:
— Уж об этом мог бы даже не просить. Тинтинэ я бы не оставил в любом случае — твоя возлюбленная член нашей семьи.
— Благодарю.
Тьелкормо встал и видимо намеревался еще что-то сказать, но в этот момент он бросил взгляд в окно и увидел во дворе ту, о которой только что шла речь.
— Тинтинэ! — воскликнул он и, кивнув брату, вылетел из комнаты.
Сбежав по лестнице, он пересек гостиную и рывком распахнул дверь.
— Тинтинэ! — крикнул он и заключил подбежавшую деву в объятия. — Родная…
Долго так стояли они, обнявшись, посреди двора. Над головами тихо мерцали звезды, и кроны деревьев шелестели, точно беседовали.
— Ты только возвращайся живым, — в конце концов прошептала срывающимся голосом дева. — Больше мне ничего не надо.
— Я приложу для этого все усилия, — пообещал Тьелкормо. — Я люблю тебя.
Они посмотрели друг другу в глаза, и обоим в этот момент казалось, что в них заключен весь мир. Фэанарион наклонился и, помедлив всего мгновение, поцеловал любимую.
Звезды все так же мерцали над их головами, а безмолвные тени стражей на стенах напоминали о грядущем.
Куруфин чуть нахмурился и подошел к зеркалу заплестись. Тишина была напряженной, но не гнетущей. Лехтэ неотрывно глядела на мужа и молчала. Все слова уже были сказаны, а отвлекать супруга она не хотела.
Надежно закрепив волосы, Искусник ненадолго прикрыл глаза, а затем, немного резко тряхнув головой, развернулся и подошел к любимой.
— Мне пора, — тихо произнес он.
— Уже?
— Да. Спущусь в оружейную, надену броню, возьму меч…
— Я понимаю, — Лехтэ прижалась к груди мужа и закрыла глаза, слушая, как бьется его сердце.
Куруфин молчал, и лишь его ладонь скользила по спине супруги, а руки никак не желали ее отпускать.
— Ты только вернись, — наконец прошептала Лехтэ, отступая на шаг.
— От этой клятвы я никогда не отрекусь, — серьезно произнес он. — Я с тобой, до конца этого мира.
— Атаринкэ! Помни — я люблю тебя, — воскликнула Лехтэ и поцеловала мужа.
— Все будет хорошо, мелиссэ, — наконец произнес он.
Супруги вышли из покоев, спокойные и сосредоточенные. Куруфин облачился в доспех, застегнул наручи и поножи, надел шлем. Черный меч, некогда откованный им в Химладе, вскоре был уже на поясе. Сталь еле слышно звенела, просясь в бой и стремясь исполнить свое предназначение, некогда вложенное в нее мастером, выковавшим тогда не только клинок, но и свою судьбу.
Воины Аглона собирались во дворе Химринга, готовясь по приказу командиров покинуть крепость и направиться на север.
Куруфин вновь взглянул на жену, стараясь запомнить каждую черточку, будь то чуть выбившийся из прически волос, или луч Анара на лице, блик в ее глазах.
— Мне пора, — наконец произнес он. — Береги себя, леди Химлада и моего сердца.
— Атаринкэ, — воскликнула она, но муж уже развернулся и вышел из оружейной.
Когда армия нолдор покинула Химринг, Лехтэ поднялась на стену и долго провожала взглядом уходившие отряды, выискивая взглядом мужа и сына.
— Повелитель, мерзкие нолдор идут сюда, — Саурон склонился, приближаясь к темному трону. — Все, как вы и предвидели.
— А ты сомневался в моем могуществе? — голос Моргота был насмешлив и презрителен.
— Что вы! Как можно! — подобострастно и с некоторой досадой прозвучал ответ.
— Ты выбрал нужных нам пленников?
— Да, мой господин.
— Орки?
— Готовы, повелитель.
— Тролли, варги?
— Ожидают приказа. Вашего приказа, господин.
— Отлично. Позволим подойти глупцам поближе — их боль, агония и смерть дадут нам много сил, приготовься использовать ее с умом, Майрон.
Саурон скривился, но благоразумно промолчал.
— Ступай! Заставь их поспешно атаковать — глумись над нашими рабами, мучай, убивай. Не забывай про чары — если нолдор закончатся, бери этих лесных дикарей.
— Да, повелитель. С превеликим удовольствием я казню их!
— Не сомневаюсь в тебе, мой верный… Саурон. Так тебе ведь больше нравится?
— Да, господин, — воскликнул падший майа.
Моргот прикрыл глаза, позволяя собственной сущности осмотреть окрестности своей твердыни. Армия нолдор занимала позиции. Конницы Химринга и Дортониона располагались в центре. С запада подходила армия Хитлума и… Гондолина.
«Проклятый Майрон! Он же докладывал, что город захвачен Анкалагоном! Тогда почему здесь я вижу знамена Турукано?!» — разгневался вала.
Химлад, Таргелион, эти двое с юга… Подземные коротышки! Все же решили поддержать нолдор. Что ж, проклятье падет на ваш род! Женушка Макалаурэ… спешит на встречу с супругом! Та-а-ак. Какие-то вастаки захотели славы и расположения эльфов… Что ж, скоро к ним придет «пророк» и покарает неверных! Дориатский выскочка… Несомненно и некогда сокрытому королевству придет конец.
О! Кого я вижу! Финрод, подземный король. Как хорошо, что ты явился, да еще и с братом, — отметил про себя Моргот, заметив знамена Ородрета. — Скоро я узнаю, где твой тайный город. И разрушу его. А ты будешь наблюдать, как я ломаю возведенные тобой стены, крушу колонны, убиваю всех, кто встанет на моем пути. Реки крови потекут по подземным коридорам, а ты… ты ничего не сможешь сделать, король, ведь ты окажешься моим гостем. Да! Мне он нужен живым».
— Майрон! — ментальный приказ больно раздался в голове падшего майа. — Финрода привести ко мне живым.
— А если…
— Можно, но он не должен сразу же издохнуть. Ты меня понял?!
— Да, повелитель.
— Выводи пленников — все зрители собрались. Пора начинать.
— Слушаюсь, господин.
Саурон, облаченный в черный доспех, неспешно шел по ступеням, что вели на одну из площадок, расположенных рядом с черными вратами. Наверху, до поры скрытые от посторонних глаз, орки удерживали нескольких пленников.
— Еще! Приведите больше эльфов — эти скоро будут бесполезны.
Саурон не глядя схватил первого узника за неровно обрезанные и местами опаленные волосы и подтянул к краю площадки:
— Смотри! Войско твоих братьев пришло, но… победы ему не видать. Кричи, умоляй их уйти! Ты же не желаешь им своей участи?
Эльф молчал. Тогда заговорил Саурон, усилив чарами свой голос во много раз:
— Приветствуем вас, эльфы, люди, гномы. Вы пришли вовремя — Повелитель Белерианда и всей Арды готов принять вашу службу. Если же ваша цель заключается в ином… то узрите, что ждет каждого непокорного!
Саурон жестко встряхнул пленника и быстрым ударом кинжала ослепил его. Крик несчастного разнесся над Ард Гален, но послужил лишь началом жуткого зрелища, приготовленного падшим майа.
Вскоре в воздух полетели первые стрелы, сорвавшиеся без приказов командиров. А Майрон упивался властью и муками своих жертв. Командиры уже с трудом сдерживали своих воинов, когда особенно горький крик терзаемой девы вынудил скрытый до поры от глаз врага отряд авари схватиться за оружие и кинуться к еще закрытым вратам.
— Куда?! Стой! — одновременно прокричали Амбаруссар и их старший брат, но было поздно.
Обезглавив ставшую ненужной жертву, Саурон приказал открыть Врата и выпустить первый отряд орков — не самых совершенных, но свирепых и кровожадных.
Бой начался.