На Финдекано нападали одновременно не меньше десятка тварей, стремясь достать его и повалить на землю, уже изрытую копытами коней и вытоптанную сапогами воинов. Туор лихорадочно соображал, что еще можно сделать в сложившейся ситуации, и только то, что часть авари все же спаслась, вселяла в сердце надежду.
«Ох, атто, — с болью в сердце думал он, — в тебе та же кровь, что и в Нолофинвэ. Но мы не можем потерять еще и тебя!»
Одним движением он снес башку ближайшей твари, как вдруг по рядам нолдор прокатился сдавленный стон, и Туор заметил, как дрогнуло и пало знамя отца. Он не знал, что тому виною был огромный оборотень, вцепившийся зубами в древко и легко перекусивший его. Воины нолдор отчаянно сражались, противостоя порождениям тьмы, но острые зубы и когти новых детищ Саурона без особого труда разрывали сталь доспехов, если попадали в стыки пластин. Вечный звериный голод гнал их вперед, заставляя забывать о собственной безопасности. Только еще живая плоть могла насытить этих хищников, и, если мечи нолдор были недостаточно проворны, среди звуков битвы разносилось чавканье и утробное рычание.
Фингон в очередной раз сразил подобную тварь, когда выпущенный откуда-то сверху болт сбил шлем с его головы. Мир на мгновение качнулся перед глазами, но король удержался в седле. Меч нолдорана почти настиг метнувшегося под ноги коню орка, когда другой ирч схватил Финдекано за волосы и попытался опрокинуть на землю. Однако рука твари неожиданно соскользнула, так и не достигнув цели. Орк попытался повторить попытку, но завизжал от боли в руке, а в следующий миг рухнул, подавившись нолдорской сталью. Фингон, не прекращая бой, отыскал глазами рвущегося к нему Майтимо и с благодарностью улыбнулся ему. Заколка-амулет, давний подарок друга, которой он закрепил волосы перед боем, скорее всего спасла ему жизнь.
Туор с облегчением вздохнул, убедившись, что отец все еще в седле, и снова ринулся в гущу сражения, целясь в горло одного из командиров орков.
— Махал с нами, верные сыны отца нашего! Вперед! Покажем остроухим, как надо воевать! — раздался суровый бас грозного Раина, что вел войско наугрим на битву.
В свое время Морифинвэ говорил с разными предводителями подгорного народа, но для участия в битве решил выбрать лишь тех, кто действительно ненавидел Моргота и готов был биться с ним почти безвозмездно. Почти. Потому как ежели никто и ничто непосредственно не угрожало жизни наугрим, те неохотно выходили из своих подземелий. Разве что ради торговли. Или боя. Так что то, что Карантир пообещал им беспошлинную торговлю в течении ста лет, можно было и не считать платой за присутствие гномьего хирда в битве.
Те же наугрим, кто возжелал получить драгоценности, остались дома, а некоторые и вовсе перешли на сторону Врага. Однако камни и золото, которые посулил Моргот, им не пригодились. Сыны Махала не любили предателей и беспощадно убивали переметнувшихся сородичей, считая их такими же тварями, как и орков.
Войска Химлада и Таргелиона сражались на равнинах Ард-Галена, быстро почерневшего от крови. Тьелпэринквар старался ни на миг не выпускать отца из виду, однако это не всегда ему удавалось. Успокаивало его лишь осознание того, что Хуан на этот раз сражался рядом со вторым из лордов Химлада, предоставив Охотнику возможность разить мечом тварей, не опасаясь зацепить верного пса. Волкодав же рвал орков, вцеплялся в глотки варгов и храбро шел на оборотней, вздыбив шерсть и клыки.
Тьелпэринквар дважды сразил орков, подобравшихся к Куруфину со спины, трижды помог дяде и примерно столько же раз мысленно поблагодарил родичей, чьи мечи оградили его самого от вражьих секир, когда он услышал, а после увидел, что войско Хисиломэ остро нуждается в помощи. Рухнувшее знамя послужило последней каплей, и он, получив одобрительный кивок от Тьелкормо, повел свой отряд вперед, понимая, что дядя Майтимо, который также устремился на помощь, просто не успеет прийти вовремя. Краем глаза он заметил взметнувшуюся серую тень, что впилась в горло очередного ирча, возжелавшего достать второго лорда Химлада. Хуан не жалел сил, оберегая дорогих ему нолдор, а те в свою очередь продолжали сметать тварей, что по-прежнему наседали на эльфов. Щиты не раз взметались вверх, закрывая воинов от стрел и болтов, что летели в них с каменных уступов северной твердыни. Медленно, пядь за пядью, армия нолдор приближалась к наглухо закрытым вратам, у которых развернулась жесточайшая битва.
— Держать строй! — крикнул Тьелпэринквар следовавшим за ним воинам.
Ведомые Куруфинвионом отряды нолдор подобно серой, закованной в сталь лавине накатились на ряды тварей, стремившихся любой ценой уничтожить короля. Ирчи завизжали, и скоро стало ясно, что соотношение сил переменилось. Туор и Эрейнион на ходу благодарно кивнули Тьелпэ и, все вместе отбросив орков, выровняли наконец собственные ряды.
Давно отошедшие от первого ужаса авари вновь натянули луки, целясь в головы тварей Ангамандо, и Куруфинвион скомандовал:
— Отходим! Строя не терять! К своим!
Ирчи в ярости завизжали и кинулись на ряды нолдор с удвоенной яростью, однако великолепно натренированные воины Химлада продолжали выполнять поставленную перед ними задачу, не поддаваясь эмоциям.
Тьелпэринквар невольно вздохнул с облегчением, отметив про себя, что многие годы тренировок все-таки принесли результат. Отход, самый сложный вид боя, сначала долго не давался воинам, однако теперь они шли по травам, сквозь поднятую тысячами ног густую пыль Ард Гален, не нарушая собственных рядов и сея панику среди орков. Те раз за разом атаковали и один за другим падали, сраженные мечами нолдор.
Пространство перед воротами Ангамандо, столь необходимое для планов дяди Майтимо, уверенно освобождалось. Когда же отряды Ломинорэ и Хисиломэ влились в ряды атани Дома Хадора и вастаков, вновь став на западном фланге единым фронтом, над травами Ард Гален победно прозвучал рог Химлада.
— Оростель, мы должны что-то сделать, пока эти глыбы не передавили всех наших воинов! — крикнула Алкариэль и невольно подняла руку, защищая глаза от взметнувшихся туч пыли.
Очередной отколовшийся от пиков Тангородрима камень с оглушительным грохотом упал вниз, и громкий, полный отчаяния крик одного из воинов лучше всяких слов сообщил вдове Макалаурэ, что этот удар Врага достиг цели. Командовавший войском Врат советник скрипнул зубами и выругался сквозь зубы:
— Задницы раукар, так мы и правда всех потеряем! Но отходить от намеченных позиций мы не имеем права.
— Об этом я вас и не прошу! — заверила его нис.
Двое из целителей Рамиэля, пригибаясь от летевших со всех сторон стрел и разивших мечей, подхватили раненого и понесли его к обозам. Оростель огляделся по сторонам и нашел взглядом Нарсиона.
— Понял, — кивнул тот, выслушав приказ командующего. — Сейчас попробуем. Развернуть баллисты!
Последние слова уже были обращены к воинам. Огромные металлические копья вылетели с оглушительным свистом и устремились на север, к черным пикам. Несколько громадных валунов разлетелось осколками, от которых воинов уже вполне могли защитить щиты.
Ворота Темной крепости вновь приоткрылись, выпуская ирчей, варгов, а так же нескольких троллей. Оглушительный крик нолдор: «За свет!» слился с боевым кличем вастаков: «Нгхайрэ!» и призывами синдар Дориата: «За короля!»
— Госпожа, вы бы побереглись! — в очередной раз попросил Оростель, походя снимая башку с плеч слишком близко подошедшего орка.
— Мы это уже обсуждали! — потемневший от крови тварей меч Алкариэль мелькнул в воздухе и безошибочно вошел в глаз какого-то ирча. Нис против воли брезгливо поморщилась, но все же начала высматривать свою следующую добычу.
Однако Оростель не сдавался:
— Ваш муж…
— Он оставил меня, так что теперь я должна справляться без него!
Советник замолчал, поняв, что еще один спор успеха не принесет, и сосредоточился на том, что действительно было в этот момент важно — на управлении восточным флангом войска нолдор и их союзников.