Кобыла съела предложенное угощение и, подумав, грозно заржала.
— Благодарю тебя! — откликнулся Трандуил.
Он быстро подготовил лошадь и вскочил в седло. Кобыла важным шагом вышла вперед и внимательно оглядела ряды собравшихся воинов, словно желала убедиться, достойны ли те такого высокого доверия и не подведут ли. Осмотр ее, должно быть, удовлетворил, потому что лошадь важно кивнула и первая направилась в сторону ближайшей тропинки, пролегающей сквозь границу.
Меж тем на границе Нан Дунготреб и лесного королевства ярились твари, пытаясь достать столь ненавистных им квенди. Они бросались своими огромными тушами на разросшийся кустарник, ломали ветки, и несколько сквозных ходов уже было уничтожено ими.
«Дольше медлить нельзя», — понял король.
Подняв руку, он дал сигнал Маблунгу, и когда очередной залп сияющих стрел вонзился в оскверненное черной пылью небо, ища живую бегущую прочь цель, первым выхватил меч и бросился в бой.
Твари метались, визжали, и щелкали жвалами, стараясь замедлить продвижение синдар на восток. Трандуил понимал, что добить всех сейчас они не успевают, и продолжал мечом прокладывать себе путь туда, где оборону держали всего несколько десятков воинов. Сияние, шедшее от начищенных доспехов и королевского венца, окутывало фигуру Орофериона прозрачным легчайшим маревом, и в то же время превращало его в хорошую мишень. Однако ему везло, чего нельзя было сказать о стражах, охранявших рубежи ближе к реке Келон. Воины с трудом сдерживали тварей, не давая им пересечь границу, однако стрел, мечей и копий не хватало. Раненные, измотанные боем, ослабленные паучим ядом, они держались из последних сил и, увидев своего короля, его свет и отряды, следовавшие за ним, вздохнули облегченно, но оружие из рук не выпустили. Дориат устоит — в этом не сомневался теперь никто.
Трандуил успешно отразил атаку ближайшего паука и, пронзив мечом его брюхо, кинулся к самому крупному волколаку. Воины следовали за королем, стремясь защитить его, и мечи их раз за разом поражали цели, постепенно темнея от черной крови. Лучники прикрывали их, и скрежет стали, свист стрел, крики тварей — все сливалось в один непрекращающийся вой, и эта жуткая какофония летела над просторами Нан Дунготреб, отражаясь от далеких скал и от живой границы, тонкой нитью протянувшейся вокруг лесов Дориата.
Трандуил пригнулся, уходя от волколака, распластавшегося в прыжке, и полоснул его, вогнав меч в бок почти по самую рукоять. Тварь зарычала, забилась в агонии, а король, провернув для надежности оружие в ране, отшвырнул тварь и принялся высматривать следующую добычу.
— Не подпускайте их к проходам! — напомнил он воинам, понимая, что защитникам и так пришлось нелегко.
Обезумевшие от невыносимой боли, причиненной светом, пауки бросались в самую гущу противника, и синдар добивали их, без жалости поражая в уязвимые места.
— Окружайте их! — раздался новый приказ.
Эльфы принялись сгонять тварей в кучу, и тут кобыла Трандуила встала на дыбы и попятилась. Он опустил уже занесенный для удара меч, пытаясь понять, что случилось, и увидел испуганного маленького лосенка, должно быть, отбившегося от матери или потерявшего ее по воле тварей. Малыш не иначе как в ужасе покинул пределы Дориата и не понимал, как вернуться назад, когда вокруг хищно клацали жвалы и звенела сталь.
— Назад! — крикнул король на языке зверей, но испуганный лосенок никак не мог понять, что от него хотят и куда следует бежать.
Трандуил выругался и проворно спешился.
— Отведи его в безопасное место, — попросил он свою кобылу.
Та кивнула и, ткнув мордой лосенка в бок, придала ему ускорения в сторону спасительной границы Дориата. Тот послушно побежал рядом с лошадью. Король проводил их внимательным, долгим взглядом и вновь вступил в бой с противником.
— Окружайте их! Бейте тварей!
Ириссэ вновь натянула тетиву, прицелилась, и очередная тварь рухнула на землю со стрелой в горле. Нолдиэ тут же выбрала другую цель, продолжая помогать воинам Дориата, добивавшим оставшихся тварей. Даэрона, примкнувшего к Маблунгу, она старалась не терять из вида, однако менестреля то и дело закрывали от ее глаз другие синдар или атакующие твари. Однако Аредэль точно знала, что ее супруг жив и пока невредим, хотя ее беспокойство все нарастало. Ириссэ хотелось покинуть пределы Дориата и начать настоящую охоту на пауков и прочих тварей, что продолжали досаждать синдар. Однако она понимала, что там, в настоящем бою, лишь помешает воинам, а потому продолжала тайно участвовать в сражении, пока не истощится запас ее стрел.
Нолофинвиэн вновь натянула тетиву и сдавленно охнула, впервые не попав в цель. Ломион, как и его мать, оставил Менегрот и, вооружившись, присоединился к отряду Маблунга. Юный эльф собирался найти отца и быть рядом с ним, когда заметил орка, несущегося на варге. Тварь сжимала огромную секиру и уже замахивалась на командира эльфов. Ломион бросился на помощь и со всей силы метнул кинжал. Убить здоровенного ирча ему, конечно, не удалось, но он выиграл несколько драгоценных для стража мгновений, позволив тому добить одного из врагов и успеть развернуться, встретив тварь сталью клинка.
Однако порадоваться за стража сын Даэрона не успел. Чья-то когтистая лапа больно схватила за плечо, дернула куда-то в сторону, и омерзительный голос прокаркал:
— Не трепыхайся, гаденыш!
Ломион попытался избавиться от орка, но тот лишь расхохотался и направил своего варга на север, прочь от границ Дориата.
====== Глава 119 ======
Тинтинэ подставила ладонь, защищая будущее новорожденное пламя от пронзительного северного ветра, и Лехтэ ударила кремнем по кресалу. Огонь вспыхнул, живо разбежавшись по сухим веткам, и серое туманное марево испуганно отпрянуло, словно живое. Костер взвился, будто хотел его догнать и победить, и две нолдиэ, внимательно наблюдавшие за этой необычной схваткой, вздохнули с облегчением.
Эдельвейс и Звездочка рыкнули, глядя вверх, словно предупреждали пришедшую с севера муть о том, что с ними шутки плохи, и с самым серьезным видом улеглись у ног путниц.
Верные повесили над огнем котелок с водой и, отпустив лошадей пастись, занялись оружием.
— Должно быть, мы скоро уже приедем? — предположила Тинтинэ.
Лехтэ кивнула:
— Да, осталось немного. Мы бы давно уже были у Черных врат, но лошадям необходим отдых. Они хоть и аманские, а, значит, выносливые, но кто знает, что ждет нас там, у цели. Возможно, случай позаботиться о наших четвероногих друзьях представится еще нескоро.
Тинтинэ согласно кивнула и, пристроив подбородок на колени, принялась вглядываться в северный горизонт, то и дело хмурясь. Лехтэ догадывалась, о чем, а точнее, о ком, думает дева, и не тревожила ее.
«Все равно от этих мыслей лекарства нет», — вздохнула она и расстегнула седельную сумку.
— Что это? — заинтересованно встрепенулась Тинтинэ, когда ее подруга достала исписанный с двух сторон свиток.
— Песня, сложенная недавно Тьелпэринкваром, — пояснила та и, развернув пергамент, принялась вчитываться в записи. — Я обнаружила ее пять лет назад в библиотеке Химлада. Сын торопился в дозор и забыл вернуть свои исследования в мастерскую. А я нашла и переписала.
— Она так важна? О чем она?
Лехтэ таинственно улыбнулась и протянула свиток Тинтинэ:
— Вот, взгляни сама. Именно ради нее мы и едем сейчас к Ангамандо.
Дева подалась вперед, глаза ее вспыхнули огнем, в котором была видна и жажда познания, и готовность во что бы то ни стало идти до конца, чтобы защитить своих близких и все то, что ей дорого.
«Должно быть, именно поэтому Турко и полюбил именно ее, — подумала жена Куруфина, — а не одну из многих сотен прекрасных дев, что постоянно были рядом с ним до нее».
Тинтинэ читала, безотчетно покусывая губу, а Лехтэ ворошила палкой дрова в костре и мысленно повторяла строчки Песни. Наконец, Тинтинэ спросила:
— Но почему же Тьелпэ до сих пор не воспользовался ею, раз он ее создатель? Ведь тучи над Ангамандо теперь густы, как никогда.