Он дружеским жестом указал на кресла, стоявшие у стола, и, взяв отделанный серебром хрустальный кувшин, плеснул в бокалы прозрачной янтарной жидкости.
— Мирувор? — улыбнулся Турукано.
— Он самый. Ну что ж, как ваши дела, я спрошу потом. Пока же по вашим лицам вижу, что у вас есть вопросы.
— Да, дядя, — кивнул Нолофинвион и, взяв дольку спелого апельсина, с видимым удовольствием откусил. — Мы с Эленвэ пробудились на Тол Эрессэа после долгого сна. Но чем он был вызван, даже не догадываемся.
— Я знаю, о чем вы, — ответил Арафинвэ. — На днях выяснилось все, и я теперь даже не знаю, как к этому относиться. Все, во что я верил и что казалось незыблемым, пошатнулось и готово упасть.
— Все так серьезно? — нахмурился бывший король Гондолина.
— Более чем. Оказалось, что некоторое время назад валар воздвигли стену, которая отделила Аман от Белерианда. Связь между ними прервалась, и все те, кто обитал в бессмертных землях, забыли о родичах, уплывших в Белерианд. Проходила стена как раз по центру Тол Эрессэ. Потому вы и уснули.
Он говорил, глядя в пустоту перед собой, руки Турукано то и дело сжимались в кулаки.
— Теперь же, — продолжал Финвион, — Тьелпэринквар отдал валар один из сильмариллов и выдвинул ряд условий.
— Вот как? — удивился Тургон.
— Да. И он стал нолдораном там, в смертных землях.
— Как? — вскочил Нолофинвион. — Что с Финьо?
— Не горячись, — спокойно ответил ему дядя. — С ним все в порядке. Он-то и передал корону. Сам, по доброй воле.
Последовал новый подробный рассказ, и Эленвэ в конце концов, не сдержавшись, потрясенно вскрикнула. Турукано сжал ее руку, пальцы их переплелись, но взгляды обоих были устремлены на старшего родича, рассказывавшего теперь вовсе небывалое:
— Фэар тех, кто прежде был заключен в чертогах Мандоса, уже начали покидать свое узилище. И первым вышел Макалаурэ. Он встретился со своей матерью и теперь рвется в Белерианд, к жене, которую оставил не по своей воле.
— Совсем как я, — покачал головой Тургон.
— Верно, — подтвердил Арафинвэ. — Но корабля, который мог бы доставить его прямо сейчас, нет. Поэтому я вас прошу, если вы намерены вернуться к семье в Виньямар, взять его с собой.
— Разумеется, — ответил Нолофинвион. — Если фалатрим согласятся.
— Уверен в этом. Я уже связался осанвэ с Ольвэ и позвал Кано. Он сейчас придет. Готов ли ты встретиться с ним, племянник?
Тот под испытующим взглядом родича опустил голову, но все же ответил:
— Теперь все позади. Моя любимая со мной, и я не держу зла в сердце.
— Хорошо, — вздохнул с облегчением король. — Рад слышать это.
В этот момент в коридоре послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и в кабинет Арафинвэ почти вбежал Макалаурэ. Остановившись на пороге, он приветствовал родичей и, остановив взгляд на Турукано, спросил:
— То, что дядя мне рассказал, правда?
— Да, — Тургон встал и пристально посмотрел Фэанариону в глаза. — Если твое намерение — попасть в Белерианд, то собирайся. Мы с фалатрим отправляемся домой с вечерним приливом.
С минуту в кабинете висело тягучее, густое молчание.
— Я приду, — ответил наконец Кано. — Еще раз благодарю.
Арафинвэ вздохнул с облегчением, улыбнулся и позвал верных:
— Прежде чем родичи нас покинут, у нас есть время на небольшой семейный обед. И позовите на него Анайрэ.
— Так значит, мы с тобой почти ровесники? — Келебриан нахмурилась и обличающе ткнула Эарендила пальцем в грудь, словно он был лично виноват в таком вопиющем безобразии.
Тот в ответ с умилением улыбнулся и проговорил, выразительно разведя руками:
— Да.
Малышка фыркнула и, смешно сморщив нос, посмотрела на виднеющиеся сквозь ветви буков клочки ярко-голубого неба.
— Тоже хочу так быстро вырасти, — в конце концов решила она.
Эарендил не выдержал и в голос расхохотался:
— Но это невозможно — ты чистокровная эллет, в отличие от меня.
— Понимаю, — ответила она совершенно серьезно. — Но все равно хочу. А ты теперь бессмертный, да?
— Тебе отец сказал? — уточнил Эарендил.
Келебриан мотнула головой:
— Нет. Но у тебя в глазах свет, какого нет у смертных. И у твоего атто тоже.
Сын Туора несколько долгих мгновений смотрел на малышку, размышляя, сколько еще тайн и умений, доступных Перворожденным с младенчества, ему самому еще только предстоит постигнуть.
Они вышли на поляну, и Эарендил спросил:
— Значит, твое убежище тут?
В отдалении за спиной шумел Эсгалдуин, деревья шелестели над головами, словно приветствовали, птицы радостно чирикали. Келебриан свистнула им в ответ, здороваясь, и кивнула:
— Да. Вон там, в кроне столетнего бука, мне атто сделал домик.
Она указала взглядом в нужном направлении и, приблизившись, ухватилась за толстую низкую ветку. Эарендил уже было намеревался помочь, но юная эллет сама проворно вскарабкалась и весело помахала сверху спутнику:
— Присоединяйся!
Он улыбнулся, отметив про себя, что совершенно не ожидал, направляясь с отцом в Дориат, как легко и свободно ему будет с этой маленькой принцессой.
«Всего два дня — а будто всю жизнь ее знаю», — он снова ласково улыбнулся, невольно отметив, как завораживающе сияет в ее глазах идущий из глубины фэа свет, и вскарабкался на круглую деревянную площадку перед домиком.
— Я прежде не видел ничего подобного, — признался он.
— Охотно верю, — согласилась Келебриан. — Атто говорит, что города нолдор не похожи на жилища синдар.
— Так и есть, – согласился он.
Они вошли внутрь, юная эллет распахнула створки окна, и брызнувший в комнату свет Анора выхватил из полумрака низенький деревянный столик, маленький стульчик и мягкий, набитый соломой тюфяк в углу.
— Расскажи мне о Виньямаре, — попросила Келебриан.
Эарендил устроился прямо на полу и заговорил. Его спутница достала откуда-то пару лембас и протянула один сыну Туора. Тот кивнул с благодарностью.
Сияющий золотой квадрат полз по полу, но увлеченные разговором юноша и дева не замечали этого. Они смотрели друг другу в глаза, и в воображении обоих вставала одна и та же картина — величественные дворцы, зубцы стен, причалы, колышущиеся на волнах корабли фалатрим и чайки, парящие в небесах.
— Как красиво! — наконец восторженно выдохнула Келебриан. — Хотела бы я увидеть это все своими глазами!
— Я бы тоже хотел, чтобы ты когда-нибудь навестила наш город, — признался Эарендил серьезно. — Обещай, что приедешь.
— Непременно! — горячо ответила дочь Келеборна. — Родители не станут возражать.
— Тогда я буду ждать.
Они еще несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, а после предпочли перевести тему и заговорили о пире, который устраивал на днях король Трандуил. Оба чувствовали — для того, что они бы хотели сказать, время еще не пришло. Но оно обязательно придет. Когда-нибудь потом, позже.
====== Глава 127 ======
Просыпаться в этот раз Алкариэль не хотелось. Ибо впервые за много лет ей снились не охватившие просторы Ард Гален пожарища, не кривые ятаганы и перекошенные рожи орков, не тараны, пытающиеся высадить мощные ворота Артахери, и не гибнущие в битвах воины. Ей снились звезды, и их серебряный, такой ласковый и нежный свет успокаивал фэа. Где-то вдали, а, может быть, совсем рядом — она никак не могла определить точно — слышался голос мужа. В звуках его явственно ощущались забота и бесконечная нежность. То, что раньше было частью ее жизни, пусть и недолго, а после ушло. Воспоминания о былых прогулках накатывали одно за другим, однако не причиняли боли, и это было удивительнее всего. Звучала арфа, и Алкариэль никак не могла понять, наяву это происходит или по-прежнему во сне.
Проснулась леди Врат от первых лучей Анара, осветивших покои. Сев на постели, она посмотрела на зарождавшийся день и, уже привычно нахмурившись, потерла лоб.