Ласковый ветер играл легкими занавесями. Звонко пели синицы, рассевшись на ветках яблони.
— Странно все это, — задумчиво пробормотала в конце концов нолдиэ и встала.
Есть не хотелось, однако, наскоро приведя себя в порядок, она все же спустилась на кухню и плотно позавтракала — день обычно бывал до отказа наполнен хлопотами, и перекусить вплоть до самого вечера зачастую просто не удавалось. Однако, прежде чем идти заниматься делами, она все же зашла в библиотеку и спросила у стоявшего возле палантира верного, нет ли новостей.
— Нет, леди, — ответил тот. — Я бы сразу доложил.
— Конечно, — кивнула она и отправилась читать доставленные ночью донесения.
Перед тем как идти в кладовые, она снова зашла уточнить. И после еще раз, перед тем, как отправляться в одно из селений авари. Когда перед визитом в оружейную она зашла в четвертый раз, воин не выдержал и спросил:
— Вы ждете каких-то известий, леди?
— Не знаю, — честно призналась Алкариэль и, пожав плечами, улыбнулась с извиняющимся видом. — Может быть, жду, а может, и нет.
Страж посмотрел на леди задумчиво, а после обернулся и бросил быстрый взгляд в окно, из которого хорошо была видна западная часть горизонта. Словно сам надеялся там что-то увидеть.
Весь день и весь вечер нолдиэ упрямо гнала от себя беспокойные мысли и странное, взволнованное ожидание. Лишь иногда, когда она замечала в поднебесье птицу, появлялась мысль, что теперь, после того, как Тьелпэринквар заключил договор с валар, возможно все.
«Даже…» — сердце вновь, в очередной раз, гулко заколотилось, но леди привычным усилием воли уняла волнение и вернулась к повседневным делам.
Так минуло несколько дней. Алкариэль уже почти уверила себя, что ей показалось, что странный сон был вызван радостью от победы над Врагом, когда к ней в мастерские прибежал взволнованный гонец:
— Моя леди, палантир! Вас вызывают!
— Кто?
Нолдиэ распрямилась и, отложив в сторону длинный перечень необходимых руд, вопросительно посмотрела на воина. Судя по его лицу, можно было подумать, что заговорили камни равнины Лотланна, и в то же время в глазах сияло безграничное счастье.
— Кто? — повторила вопрос Алкариэль.
И воин выдохнул:
— Лорд Макалаурэ!
Нолдиэ вскрикнула, всплеснув руками, мастера зашумели, начали задавать посланцу вопросы. Но тот и сам не знал более того, что уже сказал.
Алкариэль крикнула уже на ходу: «Я скоро вернусь!» и опрометью бросилась к двери. Миновав двор, она рывком распахнула дверь в донжон и птицей взлетела в библиотеку. Страж, увидев ее, сразу вышел, а Алкариэль, не чувствуя собственных ног, бледная от волнения, подошла к столу и долго стояла, вглядываясь в такую знакомую фигуру в видящем камне. Фигуру мужа.
Сердце медленно билось, отсчитывая мгновения, с усилием гнало по жилам кровь. Супруг молчал, разглядывая ее так же жадно. Наконец, леди не выдержала и почти что рухнула без сил на ближайший стул:
— Ты точно не морок? А впрочем, о чем это я, ведь Врага больше нет… Прости, я, наверное, сама не понимаю, что говорю. Мысли путаются.
— У меня тоже, — признался Маглор. — Но это точно я. Это я, родная. Прости, что не могу тебя сейчас обнять, хотя очень хочу. Я вышел из Мандоса, один из первых. И уже нашел корабль, что доставит меня в Белерианд. Жди. Я скоро.
— Жду! — горячо воскликнула Алкариэль и протянула к палантиру руки, словно в самом деле так могла обнять мужа. — Очень жду!
Она хотела рассказать, как истосковалась, как устала без него, как ей тяжело одной управлять Вратами. Пусть даже ей и помогают. Слова теснились, но от волнения она не могла произнести ни звука. Только слезы, пролившись из глаз, потекли по щекам, и нолдиэ их вытерла широким жестом. Макалаурэ резко подался вперед и протянул руку.
— Я понял тебя, — ответил он ей на невысказанное. — И потороплюсь.
Алкариэль уже в голос всхлипнула, потом улыбнулась счастливо и тоже протянула руку к камню:
— Жду тебя.
Муж снова заговорил:
— Теперь я должен торопиться — фалатрим зовут меня. Я отплываю вместе с Турукано и его женой. Еще к нам хотят присоединиться Анайрэ и Амариэ.
— Да, конечно, — кивнула Алкариэль. — Будь осторожен.
— Теперь непременно, — улыбнулся менестрель. — Очень хочется тебя обнять по-настоящему, а не во сне.
Они попрощались, и палантир погас. Нолдиэ еще сидела некоторое время, глядя в пустоту перед собой, а после вскочила и кинулась искать Оростеля. Советник нашелся в кабинете. Увидев лицо леди, он вскочил, и она выпалила на одном дыхании:
— Макалаурэ возродился и уже направляется к нам сюда, в Белерианд!
— Слава Единому! — воскликнул он в ответ и, подойдя к окну, рывком распахнул створки. Вдохнув полной грудью, прошептал: — Неужели все и правда закончилось? Даже не верится.
— Мне тоже, Оростель, — согласилась Алкариэль и опустилась на ближайший диван. — Но, видимо, нужно что-то сделать?
— Что вы имеете в виду? — уточнил тот.
— Не знаю, — пожала в ответ плечами. — Лорд возвращается домой. Нужно же сделать что-то? Мне никогда прежде не приходилось…
— Да мне, в общем, тоже, — признался советник.
Он отошел от окна и, сложив руки на груди, прошелся по комнате.
— Впрочем, полагаю, — заговорил скоро он, — вы правы. Необходимо выслать отряд к Бритомбару, чтобы встретить его.
Алкариэль просияла:
— Да, верно! Он же не может ехать через Белерианд один. Но как же Врата?
— Вайвэ останется тут, не в первый раз. Вы ведь тоже отправитесь с нами?
— Разумеется! — почти возмутилась нолдиэ от того, что друг рассматривал даже теоретически возможность обратного.
— Значит, решено — вы, я и отряд воинов.
— Когда? — уточнила деловито Алкариэль.
Теперь, когда стал ясен примерный план действий, волнение начало стихать, и только сердце нет-нет да принималось учащенно колотиться в груди при мысли, что ее мельдо скоро вернется к ней.
— Не прямо сейчас, — ответил Оростель и, вернувшись к столу, достал карту. — Ему еще предстоит пересечь море, а это займет несколько месяцев.
— Уверены? — леди встала и присоединилась к нему у стола.
— Да. Теперь, когда Стихии больше не чинят препятствий…
И они, послав гонца за Вайвионом, принялись обсуждать план действий.
— Все фэар могут вновь обрести роа!
— Свобода!
— Кто-то уже вышел?
— Где нолдоран?
Души переговаривались, удивлялись и… спешили за майяр к невиданным ими до тех пор вратам. Серые, как и все в Мандосе, они не были тусклыми, а словно светились изнутри. Фэар проходили, а слуги Намо все продолжали объявлять волю валар. Казалось, не было ни единой души, которая не стремилась бы обрести тело вновь.
— А если я еще никогда не имела роа? — растерянно спросила малышка проплывавшего мимо майа.
— Так оставайся, — ответил тот. — Никто ж тебя не гонит.
— Но я хочу получить роа, — тихо произнесла она.
— Тогда проходи.
— Я буду совсем крохой?
Майа призадумался и лишь спустя некоторое время произнес:
— Сомневаюсь. Твоя душа выросла и окрепла.
— Так я теперь как все нолдор?
— Не совсем. Ты еще очень юна. Твои родители живы?
— Только отец.
— Скажи мне, кто он, и я попрошу ветра передать ему весть о твоем возвращении, — с улыбкой предложил майя.
— Лорд Айканаро Арафинвион, — ответила она.
— А-а-а, — протянул слуга Намо, — один из этих… лучше сиди здесь.
— Но…
— Сиди, я говорю!
— Вот ты где, — радостно проговорила фэа Лантириэль. — А мы с Морьо тебя обыскались.
— Я хочу возродиться, — ответила дочь Аэгнора.
— Конечно. Думаю, нам стоит пойти вместе. А ты как считаешь?
— Меня не пускают…
— Что? — подошедшая фэа Карнистира грозно двинулась на майа. — Это ты ее хочешь удержать? А как же договор?!
— Я лишь сказал, что такой крохе лучше здесь…
— Не тебе решать.