— Мне тоже, — ответил Турко и, улыбнувшись, обнял свою жену и поцеловал.
Фэанаро еще раз благословил сына с невесткой, и в этот самый момент из-под земли ударили пять мощных фонтанчиков, окружив поляну сияющим в лучах Анара высоким водяным куполом.
Гости сперва от неожиданности отпрянули, потом раздался веселый смех, который становился все гуще и звонче, так что Индилимирэ поняла — ее шутка удалась.
Тьелкормо тем временем все целовал любимую, прижав ее крепко к груди, а потому не сразу заметил этот сюрприз.
— Смотри, — шепнул он наконец Тинтинэ и сам застыл, любуясь.
Ободренные же реакцией эльдар роднички тем временем стали бить немного тише, однако принялись свиваться в самые разные причудливые фигуры. Гости разошлись по саду, чтобы угоститься, а фонтанчики продолжали радостно вылетать из земли, даруя веселье сердцам и фэар.
— Сам не верю, что ты теперь моя, — прошептал Тьелкормо и заключил Тинтинэ в объятия. — А ты?
— И я, — призналась она. — Любовь любовью, но я за минувшие годы уж очень привыкла видеть в тебе просто друга и лорда. Теперь, должно быть, придется постараться, чтобы начать думать о тебе как о муже.
— Звучит, как угроза, — хмыкнул Турко. — Но я приложу все силы, чтобы ты привыкла скорее.
В его глазах блеснул лукавый огонь, он подал жене руку и повел танцевать. Тинтинэ тихонько фыркнула и ласково, от всей души улыбнулась. Ее муж наклонился и коснулся губами губ любимой.
— Наконец моя, — прошептал он.
Анар плыл по небу, его свет постепенно густел, становясь все тише, и скоро стало заметно, что роднички сменили цвет, став из прозрачного голубоватым, золотистым, нежно-зеленым — кому какой больше нравился. Они журчали и танцевали почти так же красиво, как сами эльдар. Когда же закат окончательно померк, и на небе высыпал густой серебряный рой звезд, фонтанчики вдруг опали и, слившись в широкий ручей, подплыли к новобрачным.
— Смотри, — обратилась к Тьелкормо Тинтинэ, — мне кажется, они хотят нас куда-то позвать.
— Тогда давай проверим, — предложил он, и супруги, взявшись за руки, отправились следом за водным потоком.
Тот петлял между цветов и деревьев, уводя куда-то вглубь сада. Воды его мерцали голубым, соревнуясь со звездами, и скоро стало ясно, что тихая нежная мелодия — тоже творение воды, а не музыкантов.
— Я знаю, куда нас ведут, — догадался скоро Турко. — К моей любимой беседке в виде охотничьего домика.
— Похоже, что так, — согласилась Тинтинэ.
Они вышли на укромную полянку в глубине сада, и в самом деле увидели деревянное строение с дубовыми колоннами и широкими окнами. Двери были гостеприимно распахнуты, и Тьелкормо поглядел на жену.
— Они упредили меня всего на пару мгновений, — признался он. — Я и сам хотел…
Он не договорил — потянувшись к жене, он накрыл ее губы поцелуем, а когда она прильнула в ответ, подхватил на руки и понес в беседку.
Тем временем ручейки обежали кругом полянку, замкнув кольцо, и принялись в ожидании развлекать сами себя и случайно пролетающих мимо птиц тем, что стали пускать по воде, словно по лесной тропе, фигуры животных, сотканных, как и сама дорожка, из воды. Косули, зайцы, лани мчались, переливаясь в глубине разноцветными искрами, и ручейки смеялись, журча на разные голоса.
А в глубине беседки Тьелкормо, переступив через сброшенные на пол одежды, уложил молодую жену на широкое ложе из подушек и шкур. Мгновение он разглядывал ее восхищенным взглядом, а после лег рядом и, заключив в объятия, принялся целовать. Тяжелое, рваное дыхание их смешалось. Лучи Исиля, заглядывая в окно, блестели серебром на разгоряченных, покрытом капельками пота телах.
Снаружи вдоль водной дорожки выросли лилии, и аромат их поплыл по саду.
Внутри же стоны становились все громче и громче. Два роа, две фэа, казалось, стремились слиться воедино. Движения Турко становились мощней и быстрей, пока в конце концов общий крик не разорвал ночную тишину.
Спустя какое-то время, когда птицы снова расселись на ветках деревьев, он обнял свою мелиссэ, поцеловал ее в висок и спросил:
— Ну что, готова теперь увидеть во мне не только друга, но и мужа?
Тинтинэ тихонько фыркнула и едва заметно пожала плечами:
— Может быть. Но пока не вполне уверена.
— Значит, будем продолжать, — последовал ответ.
И скоро отдохнувшая тишина вновь наполнилась горячими стонами влюбленных.
====== Глава 134 ======
— Ты знаешь, каким должен быть этот новый мир? — спросил Фэанаро и с интересом, смешанным с немалой долей уважения, посмотрел на внука.
Сидевший на подоконнике в библиотеке Тьелпэринквар покачал головой и перевел задумчивый взгляд с отца на деда:
— Нет пока. Владыка Новэ действительно научил меня многому, но все мы лишь в начале пути. Непосредственный поиск займет много времени, ведь сотворенная Единым Эа велика.
Свадебная ночь заканчивалась. Густые фиолетовые краски с разбросанными кое-где яркими серебряными искрами уходили с небосвода, сменяясь широкими густо-золотыми мазками. Тьелпэринквар некоторое время задумчиво смотрел на расстилавшийся за окном пейзаж, а после чуть слышно заметил:
— Быть может, это последние закаты, которые наблюдает народ эльдар. Во всяком случае таких, к которым привыкли, мы больше никогда не увидим. И даже если там, в новом мире, будут свои Анар и Исиль, палитра цветов может оказаться совершенно иной.
— Возможно, — согласился Фэанаро.
— Но сперва, разумеется, его необходимо найти. И добраться туда.
Сидевший до сих пор на краешке стола Атаринкэ встал и прошелся по комнате. Неверные рассветные тени испуганно шарахнулись в стороны, и он, немного раздраженно дернув плечом, погасил светильники.
— Почему бы тебе не обратиться с просьбой к самому Эру? — в конце концов задал вопрос Фэанаро. — Может, он подсказал бы.
— И отказать себе в удовольствии познать эту тайну самому? — возмутился Тьелпэринквар. — Ну уж нет! Я найду его, даже если на это уйдут годы. Я успею — в этом я убежден.
Он некоторое время молчал, покусывая губу, а после снова заговорил:
— Мне кажется, когда я закрываю глаза и обращаюсь мыслями к небу, я слышу, как этот новый мир зовет меня. Его пение чарующее и чем-то напоминает звон водопада в рассветных лучах, шепот родника и пение птиц. И все же есть в нем совершенно непривычные, незнакомые ноты.
— Так и должно быть, — откликнулся Куруфин. — Это же иной мир.
— Благодарю, атто.
— И какой вы оба представляете себе установку для перехода? — вновь задал вопрос Фэанаро, с интересом и любовью глядя то на сына, то на внука, ставшего таким взрослым и серьезным.
Тьелпэринквар посмотрел на отца, и тот, остановившись посреди комнаты, обхватил себя за плечи руками и заговорил:
— Во-первых, это должно быть нечто массивное. Нам предстоит переправить очень многих.
— Всех нолдор? — уточнил Феанор.
— Всех, кто захочет уйти, но не только. Синдар, фалатрим, авари и даже ваниар — я посещу каждое из королевств Белерианда поочередно, и каждому народу будет предложено уйти. Вот только Аман навестить сложнее. Хорошо, что там остался палантир, — ответил Куруфинвион.
Он замолчал, и тогда Искусник продолжил мысль:
— Миры, созданные Единым, соединены между собой в пространстве путями, так?
— Почти, — согласился с сыном Фэанаро. — Все миры представляют собой одно целое, но в то же время они отделены друг от друга.
— Пустотой? Или там иная субстанция? — тут же спросил Тьелпэринквар.
— Другое, — тряхнул головой Феанор, пытаясь точнее описать то, что невольно увидел, путешествуя по изнанке. — Они отличаются колебаниями. Словно музыкальные инструменты, настроенные по-разному. Каждый из них звучит чисто и гармонично, но вместе им никогда не стать единой мелодией.
— Разве что в мыслях Эру они так звучат, — задумчиво произнес Тьелпэринквар.
— Однако для нас они непостижимы. Во всяком случае пока, — ответил Фэанаро.
— Представим, что Эа — это собранные в клубок нити. Мы должны выбрать среди них самую подходящую, а установка сделает ее достижимой для эльдар, — нагляднее пояснил Куруфин.