Вздохнув, Адель медленно вышла на берег и принялась отжимать свои длинные волосы, потяжелевшие от воды. Таня расправила полотенце, готовясь укутать молодую княгиню.
Владимир Кириллович внезапно застыл, словно прирос к месту, стоило жене выйти из моря. Мокрая сорочка, ставшая прозрачной от воды, едва доходила ей до колен, и бесстыдно прилипла к телу, позволяя видеть все прелести Адель. Её высокая, упругая грудь с остро торчащими сосками, тоненькая талия, плоский живот, словно она и не родила ребёнка, плавный, соблазнительный изгиб бёдер, длинные стройные ноги, округлые лодыжки — она была идеальна во всём, настолько идеальна, что у её немолодого супруга, повидавшего немало красавиц на своём веку, невольно перехватило дыхание.
С того самого дня, когда он произнёс в церкви «да» и назвал её своей женой перед Богом и людьми, Владимир Кириллович ни разу не посмотрел на неё, как на женщину. Для него она была всё ещё ребёнком, хотя и носила под сердцем дитя. Может, дело было в том, что Адель была дочерью его лучшего друга, он помнил её совсем малышкой, и относился соответственно — как к дочери. Он прекрасно понимал, для чего женится на ней и осознавал все последствия своего поступка, но сейчас…
Сейчас он впервые увидел в ней женщину — прекрасную и соблазнительную, словно Афродита, вышедшая на берег из морской пены, чтобы стать богиней любви для смертных.
Князя ошеломила собственная реакция — увидев полуобнажённую жену, он внезапно почувствовал, как в нём пробуждаются давно позабытые ощущения. Он, став вдовцом больше пятнадцати лет назад, похоронил своё сердце и все страстные желания в одной могиле со своей любимой Аннушкой, и наивно полагал, что воскреснуть им не суждено.
У него почти не было женщин с тех пор, ну разве что несколько крепостных девок, да и то, очень редко и после обильных алкогольных возлияний, после чего его жестоко мучила совесть за измену жене, хоть и ныне покойной. Напрасно друзья и родственники убеждали князя, что он обязан жениться снова, ведь он был последним мужчиной в своём роду и обязан оставить после себя наследника. Нет, он не хотел никого видеть подле себя, кроме той, которая уже никогда не придёт и не обнимет его. Аннушка была для него всем миром, он не представлял, как променяет её на другую.
Естественные для мужчины желания и порывы он постепенно загнал глубоко внутрь себя, подчинив тело воле разума, и с годами ему стало легче. Именно поэтому он сейчас был просто ошеломлён тем, какой отклик вызвал в нём вид обнажённой молодой жены. Тело князя, которому, видимо, было наплевать на возраст своего обладателя, отреагировало неожиданно бурно, настолько, что ему пришлось срочно ретироваться, пока Адель не заметила, что за ней наблюдают исподтишка. Если она застанет мужа за таким занятием, он до конца жизни не сможет спокойно взглянуть ей в глаза со стыда!
Слава Богу, ему удалось исчезнуть никем не замеченным. Владимир Кириллович торопливо поднялся по ступенькам и, быстрыми шагами пройдя через спящий двор, вошёл в дом и сразу направился к себе. Его дыхание всё ещё было неровным: то ли от быстрого шага, то ли от волнения, которое охватило всё его существо.
Он чувствовал себя ужасно, словно сделал что-то до жути постыдное. Как он мог так бесстыдно смотреть на неё? Она ещё совсем дитя, юная, нежная, наивная, он должен защищать её и заботиться, но никак не… Он всё ещё не осмеливался даже мысленно озвучить самому себе, что Адель вызвала в нём желание… Острое, страстное желание, совсем как в годы бурной молодости. Подобные чувства он испытывал только к своей первой жене — единственной женщине, которую искренне любил.
Что же с ним произошло, во имя Господа? Неужели и его не минуло то, что люди со злой иронией называют «седина в бороду, бес в ребро»?! Как он может пылать такой необузданной страстью к этой девочке, которая годится ему в дочери?!
Коварный, тихий голос разума тут же не преминул отозваться вкрадчивым шёпотом: но она ведь его жена, не так ли? У него есть все права на неё!
Не успел князь осознать, что за мысли приходят в его голову, как внезапно опомнился и в отчаянии схватился за голову, словно стараясь запереть эти крамольные мысли обратно, в подсознание. Нет, он не должен так думать о ней, не должен испытывать к ней такие чувства! Это неправильно, ведь у них фиктивный брак!
С балкона Владимиру Кирилловичу было хорошо видно, как Адель возвращается в дом, тихо переговариваясь с Таней и радуясь своей тайной ночной вылазке, как ребёнок. Он с грустью смотрел на неё, мучаясь от разлада в душе. Остаток ночи князь провёл в глубоких раздумьях, растерянный, сбитый с толку внезапно вспыхнувшими чувствами, даже думать о которых он давно забыл.
========== Неожиданность - это не всегда плохо ==========
Княгиня Оболенская стояла у зеркала в своей спальне и, рассеянно глядя на собственное отражение, медленно снимала с себя драгоценности: бриллиантовые серьги гулко звякнули о мраморную крышку туалетного столика, за ними последовало мерцающее в свете горящих свечей колье, а после — изящные браслеты. Затем княгиня присела на мягкий пуф и позволила Тане разобрать её причёску и расчесать длинные волосы. Пока горничная ловко вытаскивала шпильки и заколки из высокой причёски своей госпожи, Адель глубоко задумалась.
Они с мужем только что вернулись из театра, но сам спектакль совершенно не заинтересовал Адель, хотя римская труппа играла превосходно. Сидя в губернаторской ложе, куда они получили приглашение с Владимиром Кирилловичем, молодая княгиня лишь делала вид, что увлечена происходящим на сцене, на самом деле, ничего не видя и не слыша. Она напряжённо размышляла.
Вот уже две недели, как её не покидало навязчивое ощущение, что с её мужем что-то происходит. Он стал немного отстранённым, меньше говорил с нею, предпочитая её компанию книгам, хотя совсем недавно проводил с нею и Софи большую часть дня. Теперь же князь часто куда-то уезжал днём, объясняя это тем, что его пригласил на аудиенцию губернатор или ссылаясь на другие дела.
Поначалу Адель не обратила внимания на эти отлучки, но постепенно она почувствовала какое-то странное напряжение в общении с мужем. Она начала присматриваться к нему и ясно увидела, что с Владимиром Кирилловичем точно что-то не так. Никогда не имевший раньше проблем с подбором предмета для беседы, теперь князь большей частью рассеянно отмалчивался, если супруги и говорили о чём-то за столом, то эти разговоры быстро замирали и касались каких-нибудь банальных тем, вроде погоды, хозяйственных вопросов или планов на ближайшие выходные.
Адель строила самые разные предположения на счёт того, что могло послужить причиной такой внезапной перемены в поведении мужа. Может, он получил какие-нибудь дурные известия из Петербурга? Вдруг, с её отцом или Мишелем что-то произошло? Впрочем, эту версию Адель вскоре отвергла, немного поразмыслив: случись что-то плохое с её близкими, Владимир Кириллович ни за что не стал бы это скрывать от неё.
Что же происходит с ним, в таком случае? Может быть, он плохо себя чувствует? Эта беспокойная мысль прочно засела в голове Адель, но спросить князя напрямик она не осмеливалась, опасаясь обидеть его намёком на возраст. Но выносить неизвестность ей становилось с каждым днём всё тяжелее. Эта загадка мучила её неизвестностью, заставляя тревожиться всё сильнее.
В театре она украдкой наблюдала за мужем боковым зрением. Поначалу Адель не заметила ничего особенного: Владимир Кириллович тихо перебрасывался фразами с губернатором, давая ей возможность спокойно посмотреть спектакль, но потом… она внезапно заметила, что князь тоже не глядит на сцену. Вместо этого он внимательно наблюдает за ней, когда думает, что она не замечает этого. Поймав его взгляд, она внезапно поняла… и прозрение обрушилось на неё, словно снежная лавина, заставив ладони похолодеть, а тело покрыться дрожью, несмотря на то, что в театре было довольно душно.