Князь скользнул тревожным взглядом по окнам второго этажа, гадая, услышала ли Ольга его голос или, может, увидела из окна? Он сгорал от нетерпения и желания увидеть её снова, но понимал, что старший брат Ольги вполне имеет право выяснить серьёзность его намерений. Кивнув Александру, он направился вслед за хозяином поместья вглубь обширного сада.
— Итак, ты приехал, чтобы просить руки Ольги, не так ли? — спросил Алекс, внимательно вглядываясь в лицо князя.
— Да… если она, конечно, захочет этого, — ответил Мишель.
— Но, ты же помнишь, во что вылился мой визит в Петербург? — заметил Бутурлин. — Граф Бенкендорф предупредил меня тогда, что мне и представителям моей семьи нежелательно посещать Россию. Пойми Мишель, я не против вашего союза с Ольгой, но я не могу не беспокоиться о её безопасности. Даже если Бенкендорф не станет преследовать её, ты подумал о том, как её примет свет? Дочь разжалованного дворянина в глазах аристократии окажется ничем не лучше обычной мещанки.
— Алекс, я уже думал об этом и решил: если Ольгу не примут в свете, я подам в отставку, покину двор, и мы с ней вернёмся в Лондон. Наследство деда я ещё не принял, но могу сделать это в любой момент, так что твоя сестра не будет ни в чём нуждаться, — ответил князь.
— А что скажет на это твой отец? — осторожно поинтересовался Алекс. — Ты — его единственный сын и наследник, и вдруг совершишь такой мезальянс.
— Думаю, он примет во внимание мои доводы и согласится, — ответил Мишель. — Он ценит любовь выше титулов и денег, ты же знаешь.
Всё верно, Алекс уже слышал эти же слова от самого Андрея Алексеевича, когда приезжал к Вяземским, чтобы просить руки Адель… Горькие воспоминания снова вызвали в нём печаль, и Мишель сразу заметил, как нахмурился Бутурлин. Да, вся эта печальная история любви между Александром и Аделиной до сих пор причиняла боль всем членам семьи.
— Что ж… раз ты настроен так решительно, мне ничего не остаётся, как позвать Ольгу, и пусть она решает твою судьбу, — улыбнулся Александр, стараясь отбросить ранящие воспоминания.
Пока они с Мишелем возвращались обратно к дому, на языке Александра крутился незаданный вопрос, но он никак не мог решиться задать его. Мишель, от острого взгляда которого не ускользнуло замешательство друга, вдруг сам нарушил молчание.
— Адель сейчас живёт в Ницце, они переехали туда из Италии месяц назад, — тихо сказал он. — Думаю, если мы Ольгой обвенчаемся, они с Владимиром Кирилловичем вернутся в Петербург.
— Как Софи? — тихо спросил Александр, сосредоточенно глядя перед собой.
— Всё в порядке, — слабо улыбнулся Мишель. — Она… блондинка, как Адель, но глаза у неё твои — такие же синие.
Александр замер на мгновение, и на его лице появилась робкая, но счастливая улыбка. Он так мечтал увидеть свою дочь! И теперь у него такой шанс появится, если, конечно, упрямая и гордая Ольга не решит взбрыкнуть и помучить своего нерешительного возлюбленного отказом.
Оставив Мишеля ждать в беседке, Александр отправился за сестрой. Ольга, как оказалось, уже увидела гостя в окно, и нервно комкая в руках платок, ждала в гостиной, меряя шагами комнату. Её сердечко билось, словно пойманная в клетку птичка. Она не знала, что и думать: зачем приехал её возлюбленный, если совсем недавно сам предлагал ей выйти замуж за другого? Что могло измениться?
Когда Александр сообщил ей, что князь Вяземский просит её принять его и ждёт в саду, Ольга на мгновение замерла в нерешительности.
— Чего он хочет? — взволнованно спросила она брата. — Он говорил с тобой, я видела вас из окна. Скажи мне правду, Саша, зачем он приехал?
— Почему бы не выйти в сад и не узнать самой? — заговорщически улыбнулся Алекс, пожимая дрожащие руки сестры. — Он ждёт в беседке.
Больше не задавая вопросов, Ольга поторопилась в сад, навстречу своей судьбе. Александр поднялся в комнату матери, где они вместе, словно дети, осторожно подглядывали за влюблённой парочкой в окно. Беседка находилась недалеко, и молодых людей было видно превосходно.
Поначалу было заметно, как Ольга хмурится и напускает на себя суровую холодность, чтобы наказать князя за долгую нерешительность, но, когда Мишель галантно опустился на одно колено, осторожно взяв её руку в свою и глядя на неё влюблёнными глазами, сердце девушки не выдержало. Она перестала притворяться и счастливо заулыбалась, кивая головой в знак согласия. Едва князь успел встать с колен, как Ольга бросилась в его объятия, смеясь и плача одновременно. Они целовались, уже не задумываясь, что за ними могут наблюдать: теперь они дали друг другу слово, и скоро станут мужем и женой!
Наблюдающая за счастливым воссоединением влюблённых, Мария Александровна тоже не удержалась от слёз, радуясь за дочь. Наконец-то Оленька станет прежней — весёлой и непосредственной, какой она всегда и была.
Александр же, наблюдая за Мишелем и Ольгой, помимо радости, ощутил и беспокойство, смешанное со сладким предвкушением. Он не мог не думать о том, что им с Адель суждено снова встретиться, и будет это на свадьбе Мишеля и Ольги.
Как пройдёт эта встреча? Александр каждую ночь мечтал о том, чтобы снова увидеть её, заглянуть в огромные глаза, хотя бы мимолётно коснуться руки, но главное — увидеть в глазах возлюбленной то же чувство, которое связывало их сердца на момент расставания. А вдруг она успела забыть о нём? Адель ведь ещё совсем юная, а женское сердце часто бывает непостоянным. Александр понял, что не сможет вынести подобной новости, просто не сможет… Но и не видеться с княгиней Оболенской он тоже не сможет — скоро они все станут одной семьёй. Снова судьба ставит перед ним очередное непреодолимое препятствие, связывая ему руки при этом. Как ему преодолеть себя и поступить единственно верно?
Что ж, пусть ему снова будет больно, пусть его сердце станет изнывать от ревности и страсти, зато он сможет хотя бы видеть её, наблюдать за ней, и, взглянет, наконец, на Софи! Желание увидеть дочь и взять её на руки стало буквально навязчивой идеей для Александра в последнее время.
Впрочем, если Мишель и Ольга решат поселиться в Лондоне, чета Оболенских лишь приедет на свадьбу, а затем снова покинет Англию. Тогда ему станет ещё тяжелее: увидеть любимую и снова потерять. Если, конечно, цесаревич не совершит какое-нибудь чудо, реабилитировав семейство Бутурлиных перед императором.
Цесаревич действительно сдержал слово и подал императору прошение о помиловании графа Бутурлина и его семьи, без утайки поведав о происшествии в Лондоне и геройском поступке Александра Бутурлина и князя Вяземского, которые спасли жизнь наследнику престола, рискуя собственными. Разве это не доказательство верности российской короне?
Николай Павлович поначалу разразился бурей негодования по отношению к безрассудному старшему сыну и его бестолковому адъютанту, но после, успокоившись немного, обещал цесаревичу подумать над его прошением. Александра Фёдоровна встала на сторону сына и поддержала его инициативу. Представив на мгновение, что он мог лишиться старшего сына, а империя — будущего государя, Николай Павлович невольно содрогнулся и мысленно восславил Господа, так вовремя поставившего на пути цесаревича отважных и решительных друзей. В итоге, через месяц император подписал указ о полной реабилитации семьи Бутурлиных, вернув им графский титул, всё конфискованное имущество и крепостных. Высочайшим соизволением Бутурлиным было дозволено вернуться на родину и снова поселиться в своём фамильном особняке. Светский Петербург буквально взорвался этим известием!