В очередной раз проглотив свою гордость, графиня покорно поднялась наверх, в спальню Александра. Пусть он считает её навязчивой, пусть раздражается от её присутствия, но она — его жена, и имеет полное право ночевать в постели мужа, особенно после того, как они месяц не виделись. К её удивлению, Александр не стал возражать против её прихода, и даже снизошёл до исполнения супружеского долга! Однако, как только порыв страсти схлынул, граф не преминул дать жене некоторые важные наставления.
— Запомни, Жаклин, если ты хотя бы раз заставишь меня или мою матушку краснеть за твоё поведение, я немедленно отправлю тебя в деревню, где ты и проведёшь остаток своих дней, без меня и дочери, — холодно сказал он. — Надеюсь, я доходчиво объясняю?
— Разумеется, более чем, — обиженно надула губы Жаклин. — Твоя матушка уже пообещала лично заняться мною и научить вести себя в обществе и при дворе. Но… что мне делать на свадьбе? Я ведь не знакома ни с кем из приглашённых, да и мой русский…
— Просто старайся больше помалкивать и чаще улыбаться, — посоветовал Алекс. — Гостей будет немного, но ожидается визит цесаревича, которому я представлю всю свою семью. Просто веди себя скромно, держи лицо и помни свой статус, а я… постараюсь держаться рядом и помочь, если ты окажешься в затруднительном положении.
Услышав, как смягчился голос мужа, графиня сразу бросила на него полный надежды взгляд: как же много прошло времени с тех пор, как он обращался к ней с подобной интонацией!
— Спасибо, дорогой, — прошептала она, осторожно прижимаясь к нему в постели. — Я уже думала, что совершенно безразлична тебе…
— Сейчас речь идёт не о моём отношении к тебе, а о соблюдении приличий, и я не допущу, чтобы ты опозорила нас всех каким-то неосторожным словом или необдуманным поступком, — ответил Алекс, испытывая нечто вроде угрызений совести по отношению к жене.
— Я счастлива уже от того, что ты не прогоняешь меня из своей постели, — улыбнулась Жаклин, осторожно целуя его горячую ладонь и прижимая её к своей щеке. — Если бы между нами всё могло стать как прежде… я так жажду этого!
— Давай не будем развивать эту тему, — у Александра окончательно испортилось настроение. — Спи, уже поздняя ночь, и я устал с дороги!
Этот разговор с мужем подарил Жаклин маленькую, но всё же надежду: ведь Алекс не сказал, что ей не на что рассчитывать, и не отослал спать в другую комнату. Вдруг он решил наладить отношения с нею? Может, она рано отчаялась и не всё ещё потеряно?
Хорошенькое личико Жаклин осветилось загадочной полуулыбкой: в конце концов, она тоже молода и красива, а значит, вполне способна побороться со своей опасной соперницей за любовь Александра. Осталось подобрать для свадебного приёма шикарное платье, которое подчеркнёт её неоспоримые достоинства, и тогда она сможет соперничать с надменными русскими аристократками за внимание присутствующих кавалеров. В Англии её внешность всегда вызывала восхищение большинства мужчин, и едва ли русские сделаны из другого теста!
Может, если Александр увидит, каким успехом пользуется его жена у других мужчин, в нём проснутся какие-нибудь чувства? Главное — не переборщить с флиртом и вести себя скромнее, иначе вместо того, чтобы приревновать, Алекс разозлится и действительно запрёт её в деревне. Было бы крайне глупо так легко сойти с дороги княгини Оболенской и отдать ей Александра прямо в руки! Нет уж, без боя Жаклин не сдастся!
***
День свадьбы выдался великолепным — тёплым, безветренным и солнечным. Открытые экипажи гостей, украшенные лентами и цветами, гулким цокотом копыт по мостовой возвестили о прибытии свадебной кавалькады к Казанскому собору.
Гостей действительно было немного — всего около сотни, что было ничтожно мало по сравнению с другими свадьбами представителей русской аристократии. Со стороны Бутурлиных гостей вообще не было, ибо старые связи Павла Николаевича были давно растеряны, а приобрести новые они пока не успели. Вяземские разослали приглашения своим многочисленным родственникам и друзьям, но самым долгожданным и почётным гостем, несомненно, был цесаревич, который, хоть и не присутствовал в церкви, но обещал прибыть к началу свадебного банкета.
Вскоре собор заполнился гостями и таинство венчания началось. Жених и невеста просто светились от счастья, а за их спинами вытирали слёзы умиления растроганные родственники. Однако то, что вызывало в сердцах влюблённых восторг и радость, у некоторых других лишь воскресило в памяти горестные воспоминания.
Адель держала в руке свечу и изо всех сил старалась сделать так, чтобы её рука не дрожала. Она честно пыталась вслушаться в слова священника, сосредоточиться на происходящем, проникнуться торжественностью момента, но её мысли и чувства пришли в полное смятение. Полчаса назад она встретилась с Александром Бутурлиным, и до сих пор никак не могла успокоиться.
Они не виделись почти два года, и иногда Адель казалось, что боль немного притупилась, а любовь в её сердце превратилась в неприязнь, но, увы — первый же взгляд, который она бросила на него, безжалостно опроверг все её обманные надежды. Сердце в груди встрепенулось и забилось так заполошно, что ей сразу же стало трудно дышать, щёки вспыхнули румянцем, а ладони, наоборот, похолодели и стали влажными. И пусть их взгляды встретились лишь на несколько мгновений, Адель этого вполне хватило, чтобы отчаянно задрожать от волнения. Как бы ни готовилась она к этой встрече, в итоге всё равно оказалась не готова.
Граф Бутурлин был по-прежнему очень красив… так красив, что все присутствующие женщины и девицы сверлили его изучающими, цепкими взглядами. Но граф будто и не замечал той реакции, которую вызывал у дам: он был абсолютно спокоен и лишь иногда снисходительно улыбался, периодически склоняясь к супруге, которую бережно держал под руку.
Она, эта красивая молодая женщина, которой посчастливилось стать его избранницей, горделиво поглядывала на гостей и не без удовольствия ловила на себе сердитые взгляды потенциальных соперниц. Графиня явно наслаждалась тем, что ей завидовали, ведь рядом с ней стоял один из самых красивых мужчин в Петербурге, и принадлежал он только ей.
Князь и княгиня Оболенские не успели толком поприветствовать Бутурлиных до начала церемонии, и Адель с облегчением подумала, что так даже лучше: во время венчания она успеет унять отчаянный бег сердца и собраться с мыслями. Однако минуты летели, а волнение не только не отступало, а напротив, усиливалось.
Войдя в церковь, она постаралась встать как можно дальше от Александра и Жаклин. Она не ожидала, что ревность будет так жестоко мучить её. С того места, где она стояла, Адель хорошо было видно семейство Бутурлиных: графиня Мария Александровна, её старшая дочь с мужем и Александр, спокойно стоящий рядом с супругой.
Адель очень хотела бы не обращать внимания на эту пару, но никак не могла себя заставить. Они выглядели, как счастливые молодые супруги: Жаклин периодически что-то шептала на ухо мужу, а он отвечал тёплым, ласковым взглядом и таким же шёпотом, склоняясь ближе к ней. Наблюдать это безмятежное семейное счастье было настолько болезненно для Адель, что ей вдруг нестерпимо захотелось выскользнуть из собора и бежать прочь, куда глаза глядят.
Как она могла быть столь наивной и полагать, что её любовь к Александру стала угасать? Будь оно действительно так, разве в груди ныло бы так сильно, что стало больно дышать? Острое желание выплакаться и смыть боль слезами навязчиво подкатывало к горлу, заставляя Адель часто и глубоко вздыхать, чтобы заглушить рыдания глубоко в груди.