Единственное, что немного омрачало его настроение, это то, что он так и не сознался любимой в своих бесчестных планах, что он строил в отношении неё в начале их знакомства. Никогда не боявшийся ни жестоких бандитов в Америке, ни отчаянных головорезов в Калькутте, Александр испугался разрушить своё счастье, заглянув в светящиеся любовью глаза Адель.
Несмотря на обещание, данное самому себе и Алексею —непременно признаться ей во всём — настырный внутренний голос нашёптывал Александру, что раз он передумал мстить, то Адель вовсе не обязательно знать об этой тёмной стороне его жизни. Стараясь сберечь свою любовь, он решил рассказать любимой и её близким лишь часть правды.
Он откроет возлюбленной своё настоящее имя, поведает о судьбе своего отца и семьи, но промолчит о страшной клятве и коварных планах мести. Александр опасался, что, если Адель узнает, что он собирался обесчестить её, она уже не сможет его простить, а он просто не вынесет такой потери. Он уже пережил однажды страшную, невосполнимую утрату, когда умер его отец, и возможную разлуку с Адель оценивал точно так же.
То же самое он расскажет и старому князю и его сыну. Прежней ненависти к отцу Адель он уже не испытывал, убеждаясь с каждым днём, что это чувство подогревалось специально им самим, и было нужно лишь для того, чтобы заставлять себя стойко переносить трудности жизни. Ему необходим был стержень, цель, чтобы двигаться дальше, не сдаваться, не смотря ни на что, и ненависть к князю стала именно таким стержнем.
А теперь, когда он повзрослел и стал настоящим мужчиной, крепко стоявшим на ногах, богатым, успешным в делах и любви, этот стержень стал ему не нужен, его место заняла любовь к Адель. Та самая любовь, в которую он совсем недавно не особенно и верил, во всяком случае, в отношении себя самого.
Чем ближе становился Лондон, тем чётче в голове у Александра выстраивался план разговора с Вяземскими. Он надеялся, что Мишель в гневе не вызовет его на дуэль за то, что он посмел скрывать незамужнюю девицу в своём доме, держа в неведении её родных.
Ещё одна деталь, которую он пообещал не открывать взволнованным отцу и брату, это то, что Адель уже потеряла невинность. Сам факт пребывания молодой девицы в доме неженатого мужчины, наедине с ним, уже предполагает скорый брак, иначе её репутации конец. Осталось выдержать негодование Вяземских, но ради Адель, граф готов был в одиночку выйти в рукопашную с сотней вооружённых бандитов.
***
Князь Андрей Алексеевич Вяземский, всё ещё не веря в своё счастье, вчитывался в письмо Адель, которое держал в подрагивающих от волнения руках. Сомневаться не приходилось — эти аккуратно выведенные строчки на листке бумаги принадлежали руке его дорогой девочки.
Адель писала по-русски, видимо, очень волнуясь и стараясь максимально сократить послание, чтобы отцу не пришлось читать его целый час. Князь почувствовал, как радостная улыбка растягивает его губы — Адель никогда не умела писать короткие записки или письма, превращая их в послания на нескольких листах.
Княжна писала, что с нею всё в порядке, чувствует она себя прекрасно и всё благодаря заботам графа Хантли. С детской открытостью она сообщила отцу, что влюблена в него и просит снисхождения для них обоих за то, что так долго не давали знать о том, что она жива.
О, слава Богу, его малышка выжила в этом жутком пожаре! Значит, в анонимке была правда… Внезапно князь вскинул удивлённый взгляд на стоявшего перед ним Александра, который, затаив дыхание, ждал, пока князь и Михаил закончат читать записку Адель.
— Так это Вы прислали то анонимное письмо, граф?
— Да, ваше сиятельство, это сделал я, — повинно склонил голову Алекс. — Но, верьте, я не хотел ничего дурного! Адель была в тяжёлом состоянии после травмы, полученной на яхте, доктора не давали никаких гарантий, что она выживет. Если бы, не дай Бог, случилось самое страшное, я не хотел заставлять Вас переживать эту весть дважды. Простите, но анонимное письмо было единственным, что пришло мне в голову в тот момент.
— Храни Вас Бог, молодой человек! — дрогнувшим голосом сказал князь, и глаза его слегка увлажнились. — Благодаря Вашей записке я выжил в эти дни, она дала мне надежду. Мишель был настроен пессимистичнее, хотя и мужественно старался это скрыть.
— Я всегда надеялся на лучшее, papa, и вовсе я не пессимист, как Вы считаете, — немного смущённо возразил Мишель, бросая виноватый взгляд на отца. — Благодарю Вас, Алекс! Весть, что Вы принесли в наш дом, заслуживает шампанского. Я сейчас распоряжусь.
— Постойте, Мишель, это не все новости, — торопливым жестом остановил его Александр. — Я не знаю, написала ли об этом Адель, но… я явился сюда не только с новостью о том, что она жива.
— Кажется, я догадываюсь, о чём идёт речь, — лукаво улыбнулся Андрей Алексеевич. — Я давно заметил, что между Вами, граф, и моей дочерью существует взаимное чувство, и терпеливо ждал, когда же Вы изволите решиться просить её руки. Вы же об этом хотите сообщить, не так ли?
— Вы весьма проницательны, князь, — смутился Алекс. — И Вы абсолютно правы. Я люблю Вашу дочь и прошу у Вас её руки.
Отец и сын Вяземские переглянулись, сияя одинаково счастливыми улыбками. Андрей Алексеевич намеренно пристально вгляделся в красивое (даже слишком, по его мнению) лицо претендента на руку Адель и шутливо обратился к сыну.
— Что же нам делать, Мишель? Неужели наша голубка так быстро подросла и теперь её придётся отдавать в чужие руки?
— Что поделать, papa, — усмехнулся молодой князь, забавляясь напряжением Александра, выглядевшего как преступник, ожидающий приговора, — такова жизнь! Думаю, что граф Хантли — достойная кандидатура на руку Адель, тем более, что это будет брак по любви, как она всегда и мечтала. К тому же, Вы дали ей слово, что она сама выберет себе мужа.
— Ты прав, — тяжело вздохнул Андрей Алексеевич и вдруг счастливо улыбаясь, обнял будущего зятя за плечи. — Разумеется, я даю своё согласие, граф. Я вижу, как велика ваша с Адель любовь, а это для меня самое главное. Привезите же поскорее мою девочку домой, и я с радостью благословлю вас!
— Благодарю Вас, князь! — буквально просиял Алекс, но тут же осёкся. Теперь ему предстояла самая сложная часть разговора, и он сделал короткий выдох, прежде чем продолжить.
— Это ещё не все новости, которые я хотел поведать Вам, — осторожно начал он, внезапно посерьёзнев. — Я должен открыть Вам некую тайну, касающуюся моего прошлого, и, если позволите, я сделаю это на родном языке.
— Родном языке? — не понял князь Вяземский, бросая недоумённый взгляд на Александра. — О чём Вы говорите, молодой человек?
— Моё настоящее имя по праву рождения — граф Александр Бутурлин, — негромко сказал Алекс на чистейшем русском, вызвав у обоих собеседников шок. — Я — сын Вашего старого друга, Павла Бутурлина.
Повисла пауза, прерываемая лишь напряжённым дыханием, которое Александр усиленно старался привести в норму. Что, если антипатия у Вяземского и его отца стала взаимной после восстания? Как князь отреагирует тогда на его признание?
— Боже мой, ну конечно же! — потрясённо выдохнул старый князь. — А я-то всё гадал, кого же Вы мне напоминаете! Как я мог не догадаться раньше, Вы же точная копия отца! Те же глаза, улыбка, Вы даже двигаетесь, как он… Подумать только, столько лет прошло! Но… как Вы оказались в Англии? Где Ваша матушка и сёстры? Ах, да, они тоже здесь, простите, я несу чушь, но это от неожиданности. Расскажите же мне свою историю!