— Что ж, мне остаётся пожелать Вам приятного чтения и удалиться, княжна, — дерзко улыбнулась Жаклин, полная ощущения превосходства над соперницей.
— Зачем Вам это, мадам? Хотите избавиться от меня? — сквозь слёзы спросила девушка. — Он же не простит Вам этого, неужели Вы не понимаете?
— Пусть так, — кивнула Жаклин, мстительно сверкнув голубыми глазами — но и с Вами ему теперь не бывать, мадемуазель! Как только Вы прочитаете дневник, сразу же сбежите от него, как от чумы. Ваше ранимое сердечко не вынесет его истинной натуры, а я люблю его и принимаю таким, какой он есть. К тому же, я никогда и не рассчитывала на брак с ним. Я всего лишь актриса, а такие джентльмены, как Алекс женятся только на девушках своего круга.
— В таком случае, я не понимаю Вас, — горько заметила Адель. — Пусть Вы разлучите нас с Алексом, но он всё равно не женится на Вас. Не я, так другая, не всё ли Вам равно?
— Главное, что не всё равно Вам, княжна! Теперь, когда Вам известно, что у нас с Алексом будет ребёнок, Вы едва ли согласитесь спокойно мириться с этим. Что же до причины, побудившей меня прийти сюда… он скрыл от меня свои планы в отношении Вас, и это — моя маленькая месть, — ответила Жаклин. — Можете рассказать ему, откуда у Вас его дневник, я уже не боюсь его гнева. В любом случае, нас с ним связывает ребёнок и любовь, которую мы питаем друг к другу.
Последняя фраза должна была окончательно деморализовать княжну и, судя по тому, как она вздрогнула, Жаклин добилась своей цели. Эти слова ранили Адель, словно острый нож, она почувствовала, как её сердце истекает кровью.
Она даже не услышала, как Жаклин тихо покинула беседку и скрылась в глубине сада, словно ядовитая змея, сделавшая своё грязное дело. Адель уже чувствовала, как яд соперницы отравляет её разум, душу и сердце. Медленно опустившись на скамью, она открыла дневник Александра.
Судя по первой записи, молодой граф Бутурлин начал вести его ещё в пятнадцатилетнем возрасте. Сначала записи были редкими, и в основном, на французском. Потом в них появился длительный перерыв в несколько месяцев, а продолжились они уже в Сибири, и по-русски.
Молодой человек описывал все свои страдания и боль очень подробно. Он выплёскивал на страницы тетради свой гнев, обвиняя отца Адель в предательстве и подлости. Господи, значит он и правда считает её отца предателем и негодяем!
А потом последовали страшные страницы, повествующие о болезни и смерти его отца…
Слёзы лились из глаз Адель, когда она читала эти строки, также залитые слезами горя шестнадцатилетнего юноши, по сути, ещё ребёнка, который в одночасье стал главой семьи. Ей было так бесконечно жаль юного Александра, несмотря на боль от измены! Но в участие в этом деле своего отца Адель всё равно решительно не верила. Не мог её отец оказаться подлецом, никогда!
Из дневника Адель узнала и о клятве Александра, которую взял с него умирающий отец, и о том, как молодому человеку пришлось выживать все эти годы, зубами хватаясь за жизнь. Она читала обо всех его злоключениях и понимала, что совершенно не знает его! Эта мысль пугала её.
Здесь, на страницах тетради перед ней представал настоящий Александр Бутурлин — твёрдый, как стальной клинок, бескомпромиссный и жёсткий, если нужно, готовый защищаться ножом и пистолетом, убивавший людей, когда этого требовала борьба за жизнь… И главное — абсолютно бесчувственный, словно деревянный истукан! Почти в каждой строчке — лишь гнев, боль, жажда мести, злорадство над поверженными врагами… Ни капли любви… ни к одному живому существу, кроме семьи!
Но самое страшное, что Александр тщательно и подробно расписал свой план, согласно которому он хотел похитить и обесчестить её, а затем вернуть отцу, опозоренную. Он писал, что готов прибегнуть к насилию, если соблазнение не принесёт плодов… Господи, эта женщина сказала правду! Он действительно всё это спланировал заранее! Не может быть…
Так вот как она оказалась здесь! Он похитил её во время пожара на яхте… Глаза Адель распахнулись в ужасе, а сердце застыло в груди. Неужели все его слова о любви и браке оказались ложью?! Значит, он умеет так безупречно притворяться? Господи, разве так бывает?
Но он же отправился к её отцу просить разрешения на брак! Зачем тогда ему это нужно? Адель совершенно запуталась и в отчаянии заломила руки. Внезапно новая, страшная мысль заползла в её сознание…
Боже, но… он же добился своего! Он украл её невинность, пока она была не в себе после травмы!
Девушка вскочила на ноги, выронив тетрадь из рук. Истерика нахлынула внезапно, и она громко разрыдалась, закрыв лицо руками. Сердце её рассыпалось на тысячи осколков, а душа в один миг постарела на столетия.
Значит, всё ложь… тщательно продуманное притворство! А она, наивная дурочка, просто загубила свою жизнь, поверив в его сказки. Он лишь сделал с ней то, что и планировал — обесчестил и опозорил. Каков же должен был быть следующий его шаг? Может, он собирался бросить её у алтаря, предав позору перед всем светом?
На миг Адель представила себя, одиноко стоящей посреди опустевшей церкви, в белоснежном свадебном уборе и фате… а Алекса рядом с ней нет… Он оставил её, отняв надежду на счастливое будущее и поставив жирный крест на её жизни…
Картина, представшая её глазам в воображении, была столь болезненна, что с губ Адель сорвался стон, словно от физической боли. Но внезапно на смену боли пришла ярость, помогая девушке не сойти с ума от горя.
Нет уж! Она не позволит ему так поступить и уничтожить её окончательно! Его план провалился!
Но, что же ей делать? Рассказать всё отцу и Мишелю? Брат сразу же вызовет Александра на дуэль, и неизвестно, чьей гибелью всё закончится! Стать причиной смерти одного из них княжна вовсе не хотела.
Как же ей сейчас поступить? Адель понимала, что после такой чудовищной лжи она не сможет верить ему, как прежде. Её доверие разбилось вдребезги, став лишь воспоминанием, причиняющим боль.
В первую очередь, нужно вернуться домой, и прямо сейчас. Бежать отсюда, немедленно! Она не выдержит разговора с Александром, просто физически не выдержит…
Девушка буквально опрометью бросилась в дом и велела заложить карету для срочной поездки в Лондон. Но слуги графа отказались выполнить её приказ, чем вызвали у Адель приступ неудержимого гнева. Понимая, что прислуга подчиняется только своему хозяину, княжна без колебаний решилась на побег.
Зайдя в комнату, где прошлой ночью она была так счастлива в его объятиях, Адель снова не сдержала слёз. Выплакавшись немного, она нашла листок бумаги и быстро набросала гневную прощальную записку для Алекса, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений в том, что между ними всё кончено!
Затем, она сделала вид, что отправилась на прогулку в сад, а на самом деле бегом бросилась прочь из поместья. В деревушке, к которой примыкали обширные владения графа, была небольшая таверна, где Адель посчастливилось нанять кэб, хозяин которого проживал в Лондоне и сейчас привёз в деревню кого-то из клиентов.
Денег у девушки при себе не было, но она пообещала расплатиться, когда окажется дома. Кучер, внимательно оглядев явно благородную клиентку, решил, что она заслуживает доверия, и согласился отвезти её в Лондон, на всякий случай назвав двойную плату.
И вот, через полчаса после побега из поместья Аделина уже была на пути домой, подальше от бессовестной лжи и фарса, устроенного Александром Бутурлиным.
Обесчещенная, с разбитым сердцем, глотая горькие слёзы унижения, она в ужасе бежала прочь от своей первой, несчастной любви. Вырасти у неё сейчас крылья, она не задумываясь полетела бы в свой настоящий дом, в родной Петербург, который ей не следовало покидать никогда…