— Дорогая моя, она же просто ревнует! — заметил князь. — Кстати, кто она? Какая-нибудь молодая вдова или актриса?
— Актриса! — удивлённо подтвердила девушка. — Но… как Вы догадались?
— Женщины такого сорта очень часто становятся содержанками богатых мужчин, дитя моё, — снисходительно улыбнулся князь. — Послушай, дорогая, сейчас тебе необходимо успокоиться и выспаться хорошенько. Ты всё ещё не оправилась после травмы. А после вам с Александром нужно будет поговорить.
— Даже утром я не изменю своего решения! — упрямо вздёрнула подбородок девушка. — Я не желаю выходить за него, и точка!
— Я думал, ты любишь его? — осторожно предположил князь.
— Разочарование и ложь могут убить любовь в один миг, papa! — глухо отозвалась княжна, вставая на ноги. — Пожалуй, мне и правда нужно поспать, я слишком устала. Вы позволите мне удалиться?
— Конечно, милая! Отдыхай и подумай хорошенько над моими словами, — ответил князь, целуя дочь в лоб и отпуская от себя.
— Я провожу тебя до комнаты, — вдруг подал голос Мишель, до этого внимательно слушавший разговор отца и сестры, ни разу не вмешавшись.
Внутри Михаил кипел от гнева на будущего родственника. Как мужчина мужчину он вполне мог его понять: молодому, здоровому мужчине необходима женщина, но скрывать свои похождения Александр мог и получше! Переживая за Адель, Михаил пообещал себе, что непременно выскажет графу, что он думает о его недостойном поведении.
Внимательно наблюдая за сестрой, молодой князь заметил то, на что не обратил внимания отец. А именно то, что она с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться в голос. Последние годы князь Вяземский редко видел подрастающую дочь, поскольку она училась в Смольном, а он сам служил в Британии, но Мишель чаще видел сестру и знал её лучше. Он понял, что она пытается ввести их с отцом в заблуждение, её беда гораздо глубже, чем она пытается показать.
Новость, которую поведала Адель, раздосадовала Михаила, но всё же отец был прав — это не такая трагедия, из-за которой нужно разрывать отношения с любимым человеком. Адель что-то скрывает, это ясно, как Божий день.
Дойдя до дверей спальни сестры, князь вошёл внутрь вместе с ней и запер дверь. Адель в некотором замешательстве взглянула на него.
— В чём дело? — недоумённо спросила она.
— А теперь рассказывай всё, Адель! — потребовал Михаил. — Ты можешь обвести вокруг пальца отца, но не меня.
— Но… я всё рассказала! — растерянно возразила княжна.
— Нет, не всё, я уверен, — покачал головой брат. — Случилось что-то намного серьёзнее, чем внезапное появление на горизонте бывшей любовницы Александра. Я понимаю, что это неприятная новость, но отец прав: из-за такого не разрывают отношения, ибо содержанка — это не жена, и даже не невеста.
— Для меня это уже означает предательство! — хмуро заявила Адель, обиженно отворачиваясь.
Она раздражённо нахмурилась, пользуясь тем, что Мишель не видит её лица. Только допроса брата ей сейчас не хватало!
— Прекрати, Адель! — сурово потребовал Михаил. — Неужели ты не понимаешь, что я хочу помочь тебе?
Внезапно княжна почувствовала, что на её плечах лежит невыносимый груз тайны, которую она узнала, и он давит на неё так сильно, что грозит расплющить и уничтожить. Мишель прав, если кто и может помочь ей, то это он, её старший брат. Довериться ему будет самым лучшим решением, но вначале…
Она медленно обернулась и устало взглянула на брата, сбрасывая, наконец, маску притворства с лица. Мишель сразу же увидел, скольких усилий ей стоило держаться гордо и независимо в присутствии отца, даже плечи её удручённо поникли.
— Хорошо, я всё расскажу, но прежде ты должен кое-что сделать, Мишель, — тихо ответила Адель.
— Что же? — спросил князь.
— Поклянись перед святыми ликами, что сохранишь в тайне всё, что я расскажу тебе, и не станешь совершать никаких безумств, что бы ты ни узнал, — сказала девушка.
— Звучит как шантаж, — недовольно заметил князь.
— По-другому я не скажу тебе ничего, — вздохнула девушка. — Если ты действительно хочешь помочь, просто поклянись подчиниться моему решению, и тогда ты узнаешь всё.
Поколебавшись немного, Мишель подошёл к висевшей в углу иконе и прочитал короткую молитву, трижды осеняя себя крестом.
— Клянусь, что буду молчать и вести себя благоразумно, что бы ни узнал, — сказал он и обернулся к сестре, которая не сводила с него глаз.
— Итак? — тихо спросил князь, опускаясь в мягкое кресло. — Что стряслось на самом деле?
— Я читала его дневник, Мишель, — начала Адель, присаживаясь напротив брата. — Там описаны такие вещи из его жизни, что кровь до сих пор стынет в моих жилах. Он заработал своё состояние не совсем честным путём, сначала на золотых приисках в Америке, потом в диких джунглях Индии… Он взял себе выдуманное имя, потом купил титул…
Она намеренно начала не с самых страшных новостей. До сих пор ей больно было даже вспоминать о планах Александра в отношении её, не то что говорить о них.
— Но это не настолько страшно, Адель, — пожал плечами Михаил. — Подумай сама — что ему было делать? Дворянин, лишённый титула и состояния, ему приходилось как-то выживать.
— Это я понимаю, но как представлю себе кровь на его руках… Это пугает! — прошептала она. — К тому же, это ещё не самое страшное.
— О чём ты говоришь? — Михаил уже терял терпение. — Договаривай, Адель, я умоляю! Мне надоело вытаскивать из тебя информацию, словно клещами.
— В дневнике я прочла, что граф Бутурлин обвинял нашего отца в том, что он предал его, сообщил жандармам, где находится место тайного сборища декабристов. Он ненавидел нашего отца и передал эту ненависть Александру. Умирая, он взял с сына клятву отомстить нашей семье.
— Александр не говорил об этом… — задумчиво протянул князь. — Там точно было написано именно это? Может, ты что-то неверно истолковала?
— Этой клятве и жажде мести посвящено большинство страниц в его дневнике, — устало ответила Адель. — Он расписывал свои планы мщения очень подробно, настолько, что читать это невыносимо и страшно. Сначала он хотел лично убить нашего отца и раздумывал, как лучше к нему подобраться. Затем планировал вызвать на поединок тебя, чтобы убить единственного наследника рода Вяземских, но потом… нашёл куда лучший способ, порочащий честь нашего рода…
— Какой же? — Михаил почувствовал, как сердце его сжимается от дурного предчувствия.
— Он решил… обесчестить меня… — шепнула Адель, закрывая глаза и позволяя двум слезинкам скатиться вниз по щекам.
— Что?! — молодой князь вскочил на ноги. — Он мог решиться на такое?
— Он так подробно расписывал свои намерения, что я едва смогла дочитать до конца, до такой степени мне было противно, — горько усмехнулась княжна. — Сначала он хотел, чтобы я сама влюбилась в него, а потом… решил похитить меня и обесчестить, после чего вернул бы обратно отцу, опозоренную. Только тогда он посчитал бы смерть своего отца сполна отомщённой.
— Господи… — выдохнул Мишель, не веря своим ушам. — Так вот каким образом ты оказалась у него после пожара! Он похитил тебя!