— Да, похитил, — печально подтвердила Адель. — Только он не рассчитывал, что я попаду к нему в руки полумёртвая.
Какое-то время молодой князь молчал, глядя перед собой в пустоту, а потом резко вскочил на ноги и начал метаться по комнате, лихорадочно раздумывая над словами сестры. По природе своей спокойный и рассудительный, Михаил становился горяч и необуздан в гневе, когда затрагивалась честь семьи.
— Что было между вами? — вдруг спросил он, остановившись напротив Адель и впиваясь в её лицо пытливым взглядом.
— Почему ты спрашиваешь? — испуганно прошептала она, чувствуя, как щёки моментально предательски вспыхивают.
— Адель, скажи мне правду! — потребовал Михаил. — Он хотел обесчестить тебя… Скажи мне, ему удалось тебя соблазнить? Я должен знать!
Вместо ответа княжна закрыла руками лицо, в очередной раз заливаясь слезами от жгучего стыда. Мысль о том, что она стала лёгкой добычей опытного соблазнителя, который только и хотел, что обесчестить её, жгла её душу стыдом, словно пламя. Она чувствовала себя грязной, запачканной, осквернённой, будто подверглась насилию. Но… по большому счёту, так и есть!
— Проклятье! — выкрикнул Михаил, правильно истолковав реакцию сестры. — Я убью этого мерзавца!
— Нет! — вскочила на ноги Адель, вцепляясь в рукав сюртука брата. — Ты клялся на иконах, что не будешь делать глупостей!
— Глупостей?! — князь встряхнул сестру за плечи. — Ты что, ничего не понимаешь? Он же погубил тебя! Он запятнал твою честь, а твоя честь — это честь всего нашего рода! По-твоему, он не заслуживает кары?!
— На самом деле, и это ещё не всё, — пробормотала Адель, до последнего сомневаясь, стоит ли рассказывать брату такие подробности. — Он… сделал это без моего согласия…
— То есть… он… взял тебя силой? — губы Мишеля побелели от ужаса. — Но… тогда почему ты хотела выйти за него замуж? Чтобы избежать позора?
— Не совсем так… — прошептала княжна, снова устало опускаясь в кресло.
С трудом подбирая слова, она сбивчиво рассказала брату, как так случилось, что она проснулась позавчера в одной постели с Александром, и для чего он сделал её своей, пока она находилась под воздействием лекарств.
Михаил просто не верил своим ушам. Он слышал и видел в Петербурге многое, но такого… Подобный цинизм по отношению к девушке из высшего общества казался просто немыслим! Нет, Александр Бутурлин точно заслуживает получить от него пулю в своё чёрное сердце!
— Он сказал, что сделал это… чтобы помочь мне всё вспомнить… что мне необходимы были сильные эмоции, — смущённо пояснила Адель.
— И ты поверила ему, глупышка? — князь гневно сверкнул глазами. — Какое удобное оправдание, как раз для наивных дурочек, вроде тебя!
— Вначале поверила, — нехотя призналась Адель, — хоть и плакала долго. Но потом, понимаешь, он говорил так искренне, убеждал меня в том, что любит… И я…
— Ты доверилась ему, — с горечью продолжил за неё брат. — Что ж, я не удивлён, он умеет убеждать. Мы с отцом тоже поверили в его искренность. Постой… — Мишель вдруг растерянно взглянул на сестру, — но зачем тогда он просил твоей руки, если уже добился своего?
— Думаю, он хотел оставить меня у алтаря, это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, — беспомощно вздохнула Адель.
— А может лучше заставить его жениться на тебе? — вдруг спросил Мишель. — Свадьба скроет ваш грех, и никто о нём не узнает.
— Никогда! — запальчиво воскликнула девушка. — После всей этой лжи я больше не смогу доверять ему! Сжалься надо мной, Мишель, только не это!
Сжав сестру в объятиях, князь с горечью понял, что она права. Пережив подобный удар, едва ли Адель сможет просто спокойно смотреть на графа Бутурлина, не то что стать его женой. Но, что же теперь делать?
— И что ты хочешь делать теперь? — осторожно осведомился он, успокаивающе поглаживая светлую головку сестры. — Нужно что-то решать.
— Я хочу уехать, завтра же на рассвете, — тут же отозвалась Адель, поднимая глаза на брата. — Ты поможешь мне?
— Куда уехать? — удивился князь.
— Домой, в Петербург, — твёрдо ответила она.
— В Россию? — глаза Мишеля округлились. — Но… как мы объясним такой скоропалительный отъезд отцу? Он не отпустит тебя без веской причины, а сказать ему правду…
— Он никогда не узнает о моём позоре, — решительно заявила Адель. — И ты сохранишь тайну, ты обещал!
— Что я должен сделать? — тихо спросил Мишель, устало сдаваясь перед лицом данной им клятвы и неумолимыми обстоятельствами.
— Поговори с отцом, — горячо попросила Адель. — Если ты поддержишь моё решение уехать, он позволит, я знаю! Скажи, что я раздавлена горькими воспоминаниями о пожаре, я ведь видела смерти стольких людей… а тут ещё ложь Александра. Скажи, что мне нужно сменить обстановку!
— Я понял, успокойся! — Мишель успокаивающе обнял её за плечи. — И попытаюсь, обещаю тебе.
— Тогда иди прямо сейчас, пожалуйста! — взмолилась Адель. — На рассвете я хочу покинуть Лондон.
— Боишься, что он примчится сюда? — тихо спросил брат. — Думаешь, он сможет переубедить тебя?
— Нет… — покачала головой Адель. — Боюсь новой боли, когда он сознается в том, что в его дневнике чистая правда.
***
Александр проспал почти до десяти часов утра, что случалось с ним крайне редко. Прошлой ночью они с Алексеем долго говорили, не считая количество выпитых бутылок шампанского. Им и правда было что праздновать — Александр избавился, наконец, от тяжкой ноши в виде своей клятвы, и обрёл счастье в любви.
Давно они так не веселились, только вот голова у Александра после такого количества шампанского немного гудела с похмелья. Странно, раньше такого не бывало! Одно из двух — или Клико был поддельным, или на Александре начинает сказываться возраст. Как никак, ему уже двадцать восемь!
Внезапно граф рассмеялся над собственными мыслями. Возраст! Он всё ещё молод и горяч, как в восемнадцать лет, причём во всех смыслах. Недаром ему удалось заполучить первую красавицу этого лондонского сезона, а может, и первую красавицу Петербурга, кто знает?
При одной только мысли, что Адель ждёт его в поместье, скучает по нему, тело Алекса отреагировало вполне однозначно. Стоило закрыть глаза, как он ясно представил себе, как она бежит ему навстречу, раскинув руки и смеясь, словно они расстались год назад. А потом, нацеловавшись вдоволь, они отправляются в спальню, где он снова будет обладать ею, её нежным, сводящим с ума телом, пока они оба не упадут, обессиленные, на подушки, и не уснут, не разжимая объятий…
Такие волнительные картины только подстёгивали графа, заставляя пришпоривать коня. Он мчался к любимой женщине, к той, что заставляла его сердце бешено стучать от любви и желания. Ощущение счастья было болезненно-острым и таким непривычным для него, что Алекс, подобно Мишелю, боялся сглазить его.
Где-то очень глубоко в душе, в самом потаённом её уголке, шевелился страх… Неясная тревога…
Впрочем, всё это глупости! Он скоро обвенчается со своей возлюбленной и эти необоснованные страхи исчезнут сами собой.
Через три часа Александр влетел на широкую подъездную аллею, усаженную высокими клёнами по обеим сторонам. У парадной уже ожидали слуги, издалека завидев барина.
Спешившись, граф не глядя бросил поводья конюху, который пришёл в ужас от того, в каком состоянии находился взмыленный быстрой скачкой конь. Внезапно на пороге возник изо всех сил спешащий навстречу барину Степан. Морщинистое лицо старого камердинера было перекошено страхом и волнением, и Александр сразу встревожился.