Александр явился к ней незадолго до полудня, застав бывшую любовницу в саду, где она пыталась хоть немного успокоиться. Жаклин сидела на скамейке с книгой в руках, но никак не могла сосредоточиться на чтении.
— Что-то интересное? — внезапно раздался позади неё голос Александра, заставив француженку испуганно вздрогнуть. — Любовный роман? Или чьи-нибудь мемуары? Как я заметил, ты имеешь слабость к подобной литературе!
Его голос звучал надменно и презрительно, и был голосом чужого, незнакомого человека. Жаклин поспешно вскочила на ноги, роняя томик Лорда Байрона, и оторопело уставилась на своего любовника, испуганно хлопая ресницами. Он выглядел всё так же безупречно, как и всегда, но глаза его потухли и смотрели холодно. Такого Александра — презрительно-гордого, высокомерного аристократа, держащего дистанцию, она ещё не видела.
— Алекс… — растерянно пробормотала она, пытаясь взять себя в руки.
Граф внимательно оглядел её, пытаясь понять, как он мог настолько ошибиться в человеке и оказаться таким наивным. Неужели он когда-то мог считать это прелестное создание верной и преданной ему до гроба любовницей? Почему он не учёл, что у неё могут быть свои планы и амбиции? Только потому, что Жаклин — обыкновенная актриса, содержанка, привыкшая к тому, что её дело — лишь удовлетворять прихоти своего любовника?
Почему он не признал за ней права на собственные мысли, чувства и желания? Потому, что не считал ровней себе? А вот это уже грех, называемый гордыней, граф Бутурлин! Недаром он зовётся самым страшным, вот за него теперь Вам и расплачиваться, сударь! Извольте получить то, что заказывали!
— Ты пришёл, чтобы выгнать меня? — тихо спросила Жаклин, настороженно заглядывая ему в глаза.
— Я пришёл, чтобы посмотреть тебе в глаза и спросить, не мучает ли тебя совесть, — ответил Алекс.
— Нет, нисколько, — спокойно и уверенно ответила она, понемногу обретая твёрдость в голосе. — Я боролась за тебя, а для этого все средства хороши.
— Я никогда не был твоим, Жаклин, — возразил граф. — Я не обещал тебе, что мы поженимся, никогда не любил тебя, и ты об этом прекрасно знала. Я не раз предупреждал, что любовь — не для меня, и ты соглашалась со мной, тебя всё устраивало. Так почему же ты сделала это? Зачем так вероломно вмешалась в мою жизнь?
— Я говорила тебе то, что ты хотел слышать, дорогой, — мягко возразила она. — Я любила тебя и старалась угодить, казаться послушной. Я готова была на всё ради тебя… кроме того, чтобы делить тебя с другой.
— Рано или поздно я всё равно женился бы, это долг каждого дворянина, — заявил Александр. — Так что не делай вид, что ты не знала об этом.
— Разумеется, мне нечего было и рассчитывать на то, что ты женишься на мне! — горько усмехнулась Жаклин. — Конечно, кто я такая? Жалкая актриса не смеет мечтать стать графиней! Твоя семья никогда не одобрила бы такой мезальянс. Но, знаешь… я бы легко поняла, если бы ты выбрал себе в жёны любую глупую гусыню с титулом и приданым, только для того, чтобы она родила тебе сына.
— Вот как? Неужели? — недобро усмехнулся Алекс. — Мне кажется, ты преувеличиваешь предел своего терпения и эгоизма. Ты точно также изводила бы меня своей ревностью.
— О, нет! Если бы ты женился по расчёту, но оставался по-прежнему со мной, я смогла бы смириться с этим! — пылко возразила она. — Но ты вдруг решил влюбиться! А мне постоянно твердил, что любовь не для тебя! Ты влюбился в эту русскую, а от меня собирался избавиться! Не будь я беременна, разве был бы ты сейчас здесь?
— Нет, не был, — согласился граф. — Я просто забыл бы твоё имя и лицо.
— Ты сделал бы это в любом случае, просто потому, что не захотел бы причинять боль своей жене! — презрительно усмехнулась Жаклин. — Вот поэтому я и благодарю Бога за этого ребёнка, он свяжет нас с тобой навсегда.
— Вовсе нет, Жаклин, — спокойно ответил Алекс. — Как только ты родишь, я заберу у тебя ребёнка, чтобы вырастить из него или из неё приличного человека. Доверить тебе воспитание своего ребёнка я не могу.
— Что значит… заберешь? — испуганно округлила глаза Жаклин. — А как же я? Что мне прикажешь делать?
— Ты даже не возмущаешься и не пытаешься отстоять своё право растить дитя! — презрительно скривился граф. — Значит, я не ошибся, и ребёнок для тебя — лишь способ заработать содержание до конца жизни, не так ли?
— Нет! Я не отдам тебе моего ребёнка! — опомнилась вдруг Жаклин, поспешно напуская на себя оскорблённую невинность. — Я лучше покину этот дом!
— Ты останешься здесь, я уверен, — покачал головой Алекс. — А теперь послушай. Я решил предложить тебе сделку, поскольку ты — девушка расчётливая и неглупая. Я предлагаю тебе оставаться в этом доме столько, сколько ты захочешь, дом твой и твоим он и останется. Считай это моей платой за твои… услуги, оказанные в постели. Когда родится ребёнок, я заберу его и выплачу тебе достойную компенсацию, достаточную для того, чтобы начать жизнь заново. Ты сможешь открыть свой магазин или лавку — на твоё усмотрение. Ты начнёшь зарабатывать деньги или сможешь покинуть страну и обосноваться где-нибудь… в Париже или Венеции, например.
— Ты с ума сошёл? Предлагаешь мне продать своего ребёнка? — театрально вскрикнула Жаклин, чуть перегнув палку в проявлении эмоций.
Алекс усмехнулся её показному возмущению, представляя, как она лихорадочно прикидывает в уме, какую сумму потребовать с него. Как бы Жаклин ни твердила о своей неземной любви к нему, желание прожить жизнь в достатке должно перевесить чашу весов.
— Я мыслю вполне прагматически, — спокойно ответил он. — Просто назови свою цену.
— Я не торгую детьми, благодарю покорно, — гордо вздёрнула подбородок девушка.
— Надеешься получить сразу всё? — тут же раскусил её Алекс, обнажая белые зубы в усмешке. — Не глупи, Жаклин. Я всё равно верну Адель и женюсь на ней, так что титул графини тебе точно не светит. Подумай хорошенько, я даже дам тебе время на это. Завтра я уезжаю, возможно, на пару месяцев или больше, а ты пока поразмысли и назови свою цену.
Когда шаги Александра стихли в маленьком саду, Жаклин внезапно разрыдалась, закрыв лицо руками. Она плакала горько и отчаянно, размазывая по щекам краску с мокрых ресниц. Итак, её усилия оказались напрасными — Алекс наверняка едет вслед за своей возлюбленной, чтобы вернуть её обратно. И хоть княжна разгневалась настолько, что решилась бежать из Лондона, он готов на всё, чтобы вымолить её прощение.
Неужели она проиграла? Она поставила на карту всё… и осталась ни с чем. Впрочем, она ещё может наладить свою жизнь, приняв предложение Александра. Вот только… продать собственного ребёнка?! Жаклин глубоко задумалась…
***
День в Париже выдался очень ветреным, пыль стояла в воздухе, оседая на листьях деревьев, перилах лестниц, окнах и резных балконах. Таня, новая горничная, выбранная вместо погибшей Насти, поспешила плотнее закрыть окна, чтобы не допустить попадания пыли в номер.
Гулять в такую погоду было невозможно, и Адель сидела в номере и писала письмо Маргарет. Ей было безумно стыдно за своё поспешное бегство из Лондона, ведь она даже не успела сообщить кузине, что выжила в пожаре и вернулась домой! Это было ужасно грубо с её стороны: ведь у Маргарет совсем скоро свадьба, а Адель и Михаил не смогут на ней присутствовать. Словом, поводов для обид у Маргарет имелось множество, и Адель должна была хоть немного оправдаться перед ней.