— Саша, господи, что же ты наделал?! — крик Евгения Матвеевича был наполнен болью.
— Папа, перестань, — встряхнул мужчину Миша. — Это его решение, мы должны уважать его. Через год он вернется, понимаешь? Не подходи к нему сейчас. Что с ним будет, если заклятье заставит его сейчас навредить тебе? Просто подумай о его чувствах хоть немного! Саша сделал это ради нас с тобой. Все, что мы можем теперь — это ждать его возвращения через год.
— Боже мой, — по щекам мужчины катились слезы.
У Зиргрина сердце сжималось от вида этих слез. Его суровый отец крайне редко показывал свои эмоции. Из этого было видно, как сильно ударил по нему поступок сына. Архан сожалел, что его записку нашли так рано. Евгений Матвеевич должен был еще находиться на работе. Парень меньше всего хотел, чтобы отец видел, как он приносит клятву верности. Но исправить уже ничего было нельзя. Радовало то, что изменения, произведенные Урташем, отключили также и функцию приказа убить всех, кто видел его лицо. Иначе он столкнулся бы с истинным отчаянием.
Катя невесомыми шагами подошла к поглощенному горем Евгению Матвеевичу. Она нежно коснулась его лица своими ладошками, вынуждая мужчину поднять взгляд.
— Простите меня. Клянусь, если бы только у меня был другой выбор, я никогда бы не попросила его защищать меня. Но мне действительно страшно за мое не рожденное дитя. Простите меня, если сможете.
Евгений Матвеевич замер, переваривая информацию. Он посмотрел за плечо девушки, где материализовался напряженный темный силуэт.
— Я поддался эмоциям. Вы на самом деле освободите его через год?
— Клянусь вам в этом.
Евгений Матвеевич окончательно взял себя в руки. Его сын сейчас и без того страдает, а он своей выходкой заставляет его страдать еще больше. Затолкав горе как можно дальше, он резко успокоился.
— Я буду ждать твоего возвращения, сын. Береги себя и не забывай, что тебя ждут дома.
Сказав это, мужчина резко развернулся и зашагал в сторону своей машины. Он хорошо понимал, в какую ситуацию ставил Зиргрина, находясь рядом с человеком, которого тот должен защищать. Лучшее, что он мог сейчас сделать — это оставить парня в покое.
— Не волнуйся, я присмотрю за ним, — бросил Миша в сторону все так же неподвижной фигуры, отправившись следом за отцом.
Зиргрин, чувства которого были закованы в ограничительные заклятья, спокойно проводил взглядом свою семью. К счастью, ему не пришлось ничего предпринимать.
«Урташ», — мысленно позвала бога девушка. — «Тебе придется хорошенько позаботиться о нем после того, как все закончится».
«Если парень справится, я придумаю, как отблагодарить его», — отправил мысль Бог Хаоса, после чего буквально растворился в воздухе, возвращаясь в свою вотчину.
Зиргрин, естественно, не слышал этого обещания.
Глава 35
Когда все разошлись, девушка, которой присягнул Зиргрин, создала прямо в воздухе пространственный портал. Он полностью отличался от мутных воронок магов, которые ранее видел архан. Творение богини скорее напоминало дверной проем, где с другой стороны виднелась совершенно иная обстановка.
— К счастью, я еще способна немного управлять своей силой. Пойдемте, — обернулась Катя в сторону парня.
Зиргрин покорно склонился и прошел следом за ней. После принесения клятвы было трудно смириться со скованностью, которая обрушилась на него с гораздо большей силой, чем ранее. В Керме от многих негативных влияний формации его оберегали подконтрольные духи, но в этом мире их слишком мало, чтобы хоть немного помочь. Это было мучительно, но архан постепенно вживался в эти ограничения.
Абсолютная преданность хозяйке, навязанная его разуму, казалась чем-то чуждым, однако Зиргрин решил принять ее. Если бы он начал противостоять заклятью, то только сильнее страдал бы, не получив взамен ничего хорошего. Поскольку архан по собственной воле принял просьбу бога, ему следовало теперь просто сконцентрироваться на своей задаче и выполнить ее как можно лучше. В конце концов, Урташ не заставлял его принять это решение, тем не менее, он был убежден, что если откажется, то это повлияет на их дальнейшие взаимоотношения. За все нужно платить, а за благосклонность бога — в особенности. Кто знает, быть может, эта благосклонность однажды поможет ему избежать кризиса?
— Вот здесь я и живу, — обернулась Катя, стоя посреди усыпанной подушками и пуфами гостиной. — Место уединенное и немного скучное, но ради безопасности я готова немного потерпеть. Урташ прогнал всех слуг и охрану, запретив мне даже общаться с подругами, пока не родится ребенок. Когда малыш появится на свет, энергия моего мужа уже не будет влиять настолько сильно, так что я смогу вернуться к нормальной жизни под его защитой. Получается, что сейчас здесь будем только мы вдвоем.