— Советник, четыре полоски, приветствую Старшего, — склонился альвар, одновременно вкладывая клинок в ножны.
Лон склонился, но промолчал. Зиргрин вызывал в нем неоднозначные эмоции. Он одновременно ненавидел его всей душой за то, что отказал в слепоте его сыну, что стало причиной ухода от Лона его жены. Но с другой стороны белый архан был для него и надеждой. Надеждой вновь собрать свою семью вместе и все исправить.
— Как у вас дела? — поинтересовался Зиргрин, через статус ощущая бурю эмоций Лона, направленную на него.
— Честно? Он просто ничтожество! Мало того, что этот дегенерат много лет убеждал себя, что он больше не тень, из-за чего забыл, с какой стороны держать клинок, так еще и навыки у него совершенно не подходят на роль Советника. Он тупой, ленивый и своевольный. Его стоило казнить на месте, а не возвращать, да еще и с повышением.
Лон, слушая это все, сильно побледнел. С такой характеристикой можно было навсегда утратить право возглавить новый штаб и переместить к себе после сына и жену. Конечно, Зиргрин дал ему свое слово, но если бывший циркач будет некомпетентен, то окажется сам виноват в том, что это обещание останется невыполнением. В конце концов, Гильдия была превыше личных интересов. И это справедливо даже для королевских теней. Лону дали шанс, о котором даже более способные тени не могут мечтать. Остальное зависело от самого Лона.
Однако Зиргрин неожиданно улыбнулся, показав острые змеиные клыки.
— Если это говорит мой куратор, то на лучшую похвалу я и не надеялся.
Эльф унижал даже самого Зиргрина вплоть до самого дня отборочного боя, уничижая его и принижая настолько, что казалось, будто у архана нет никаких достоинств вообще.
— Его правая рука была отрезана так долго, что этот баран превратился в левшу, — не прекращал жаловаться эльф.
— А вот это плохо, — уже серьезно посмотрел на Лона Зиргрин. Каждую тень обучали использовать в равной мере обе руки, это был вопрос мастерства.
— Я… — Лон хотел что-то сказать, но неожиданно в его левую руку влетела игла. Он дернулся, но скорость иглы оказалась такой, что даже ему не удалось уклониться. Вскоре по руке растеклась ужасающая боль, наравне с которой бывший циркач обнаружил, что рука не двигается.
— Этот яд будет в твоем теле шесть месяцев. На протяжении этих шести месяцев боль будет постоянно усиливаться, а рука останется парализованной.
Наблюдавший за этим эльф удовлетворенно хмыкнул. Его посещала похожая идея, разве что она была чуть более радикальной. Эльф думал о том, чтобы отрезать левую руку Лона. Его останавливало только то, что Зиргрин явно не был готов ждать, когда этот предатель полностью овладеет правой рукой, а потом еще и отрастит левую, восстанавливая навыки еще и в ней.
Лон стоял на коленях, скрипя зубами от боли, но молчал.
— Если это была основная проблема, то можешь вернуться со мной в Гильдию для отбора заместителей. Пора открывать штаб в Ариндале.
— У нас еще запрос от Князя Раирига об открытии штаба на их территории. К тому же… по какой-то причине темные альвары стали поголовно приводить нам своих детей для обучения на теней. Такое чувство, что в их глазах это наилучший выбор для ребенка… Я временно отказал всем, сославшись на твое отсутствие. Эти наши утерянные собратья… Я не могу их понять.
Зиргрин оскалился, услышав такую новость. Конечно, обычный эльф не поймет врожденную варварскую дикость своих темных сородичей.
— Сообщи о ситуации Раиригу, и пусть он сам решает, скольких детей направлять к нам. Брать всех желающих мы в любом случае не можем, иначе вскоре у темных эльфов не останется населения, а будут одни только тени.
— Слушаюсь, — склонился куратор.
— Лон, следуй за мной.
Вскоре Зиргрин вернулся во дворец в сопровождении мрачного циркача, левая рука которого безжизненно свисала, раскачиваясь в такт ходьбы тени. Те из согильдийцев, которые присутствовали во дворце, провожали своего коллегу несколько странными взглядами. Учитывая присутствие рядом Зиргрина, им было непонятно, зачем Князю сопровождение раненой тени.
Архан, тем временем, без лишней спешки навестил каждую свою жену и каждого ребенка, чтобы попрощаться. В последнюю очередь он зашел к отцу. Парню было неловко от того, что он бросал его здесь в совершенно незнакомом мире, но его страхи были напрасны. Мудрый Арнис заметил изворотливый ум недавно ставшего Серым архана. В том числе оказалось, что он хорошо понимает эксцентричные приказы своего сына и легко может объяснить их Советнику, в том числе предлагая варианты наиболее безболезненного внедрения нововведений. Все это облегчило ношу Арниса, а у отца Зиргрина появилось занятие в этом мире, в которое он немедленно и с удовольствием погрузился.