Двоих новых заключенных привели практически одновременно с возвращением в камеры архана. Один из них был пожилым мужчиной, у которого пальцы были покрыты выцветшими татуировками, прямо как у отца архана. Второй был метра два ростом, широкоплечий амбал, явно выполнявший функцию негласной охраны пожилого мужчины. И этот амбал сразу же подошел к парню, едва стих железный лязг закрывшейся двери.
— Так это ты, значит, у нас маньяк? — нехорошо ощерился тот, начиная себя морально накручивать.
— Погоди, Леша, — тихо приказал сухопарый пожилой мужчина. — Тут разобраться надо.
— Да с чем разбираться, Савелий Игнатович? С маньяками разговор короткий.
— Сядь, — кивнул на свободную койку Савелий Игнатович, после чего подошел к столу у окна, поставил на него металлическую кружку, в которую деловито стал наливать воду, чтобы закипятить чай. Никаких чайников в камере не было, но у бывалых сидельцев имелось немало способов выйти из положения. — Ты, Леша, ментов поменьше слушай. Глупо это — им на слово верить, — после чего обернулся к безразлично наблюдавшему за происходящим парню. — Видел тебя в новостях. Ты же сынишка Женьки Тощего. Хотя, какой он теперь Тощий? Вон какие щеки наел. Ты, значит, Саша, младший его?
— Верно, — немного расслабился Зиргрин.
— Что-то не то в тебе, парень. Ты ведь не насильничал никого?
— Нет.
Холодный взгляд убийцы лучше всякого говорил, что термин «маньяк» не подходит парнишке. Но и невинным его только псих назовет. Савелий Игнатович многое повидал в своей жизни, в людях научился разбираться лучше любого психиатра. Со всякими ему приходилось сидеть в одной камере, но рядом с этим парнишкой даже матерый бандюган показался бы невинной овечкой.
— Я твоего отца хорошо помню, сидели в начале девяностых вместе. Честным вором был, кровью руки не пачкал. Вовремя он тогда завязал, поднялся неплохо.
— Пожалуй, — согласился архан, запрыгивая на свою койку и устраиваясь там в медитативной позе.
— Александр Евгеньевич, — почему-то по имени и отчеству позвал архана старик. Парень даже открыл глаза от неожиданности.
— Что вы хотели?
— Не очень-то ты дружелюбный. Нельзя так с людьми, — покачал головой его собеседник. — Спускайся обратно, чаю выпьем.
— Вынужден отказаться, — тихо ответил он, вновь прикрывая глаза.
Но Савелий Игнатович явно не был намерен заканчивать их разговор.
— В начале нолевых заехал как-то к нам на хату киллер один. Чудом с пожизненного соскочил, двадцать пять лет получил. Неплохой был парнишка, чем-то у вас с ним взгляды похожие. Не для себя кровь проливал, привык быть верной собакой. Вот только хозяина его убили, а он сам жив остался, да под суд пошел. Вот ты мне его сразу напомнил. Киллер так и не смог смириться с судьбой, повесился ночью на спинке кровати. Вытащить его не успели, да и не особенно торопились это сделать.
— Я похож на собравшегося покончить с собой? — поинтересовался Зиргрин. Он скорее вырежет всех вокруг себя, чем снова окажется в Отстойнике.
— Не знаю, Александр Евгеньевич. Не знаю. Удивляюсь я, что у честного вора сын пошел по такому пути, но жизнь — странная штука. Явно не отец тебя таким сделал, хотя не мог не знать, чем ты занимаешься. И если станет совсем трудно — приходи ко мне. Через пару дней меня отпустят. Да и тебя, думаю, тоже. Если без ошейника никак — то у меня будет надежнее. Я преданных людей никогда не обижал.
— Вот уж спасибо за предложение, — усмехнулся Зиргрин.
Ему казалось забавным то, что этот уголовный авторитет так легко его читал. Вообще в последнее время он постоянно сталкивался с теми, кто действительно мог его понять. И от этого даже было не по себе. Не привык парень к такому. Обычно его не понимал никто вообще. Такая ситуация была привычна и вполне устраивала королевскую тень. Но в этом мире словно кто-то намеренно все переворачивает с ног на голову.
Был ли он псом, потерявшим хозяина? Если подумать, то именно так парень себя и ощущал. Привыкнув подчиняться, он даже сейчас в теле аватара продолжал следовать за Ренаном. Арханы с самого начала заметили их нездоровые взаимоотношения, из-за чего сильно невзлюбили Библиотекаря. Но думать, что он сам захочет вернуться к такой жизни?