Наша семья по местным меркам раньше считалась многодетной, так как папа и мама умудрились нарожать троих. Старший брат, сестра и я, младший. Мама была домохозяйкой. Я до сих пор помню ее тепло. И мне ее не хватает… Именно она привила мне любовь к книгам настолько, что я предпочитаю книги общению со сверстниками. Отец, сколько помню, всегда боролся с преступниками. Весьма опасная должность на нашем уровне. Он учил меня… быть реалистом, и я в этом преуспел. Розовые очки спали и говорят я стал не столько реалистом, сколько пессимистом, хотя с юмором. Правда порой черным. Отец хотел, чтобы я был сильным, умел принимать решения и идти до конца.
Я до сих пор помню ужас той аварии. Мне было девять лет, когда мама и брат погибли. Брату тогда было шестнадцать. Обычная авария, которая вдребезги разбила мою жизнь. Сбой автопилота грузового аэрокара, секунда и он врезался в нашу машину. Я единственный, кто выжил, так как сидел на заднем сидение. Но досталось мне знатно. Тогда для нас с отцом настало черное время. Мы пытались поддерживать друг друга, как только могли. Чуть позже сестра поступила в университет на биолога. И все бы хорошо, если бы не частые попадания отца в больницу. Если честно, то лучше бы это я оказался там на койке.
Больница привычно встретила меня суетой. Бесконечные потоки людей, которые расходились по коридорам, словно муравьи. Все они спешили куда-то по своим делам. Над головой мерцали голографические проекторы и еще древние табло, сообщающие списки поступивших больных и номер палаты. Из динамиков слышался механический голос АИ, просящий такого-то доктора пройти в такое-то отделение. Городская больница жила своей жизнью, не подозревая и не замечая ни чьего горя. Уверен, что эта мысль посещала здесь не только меня.
Я уже наизусть знал маршрут в отделение, куда обычно попадал отец. Я не стал ждать лифт и поднялся бегом по лестнице на второй этаж. Войдя в пустой коридор, свернул направо и двинулся дальше. Потом несколько раз повернул на влево, затем вправо, после чего остановился перед дверьми, на которых имелась надпись: «Травматологическое отделение». Заглянул в дверь и до тут до меня дошло, что пришел не туда, отца там не было. Тяжелое состояние - это ведь наверное в реанимацию надо. Я развернулся и снова побежал к лестнице, один пролет и вот уже отделение реанимации. Раньше я тут не был, но глаз нет-нет, да цеплялся именно за эту часть здания.
Поднявшись я остановился, надо было нажать на сенсорную панель для открытия двери, но мне было страшно. Было впечатление, что стою перед вратами в ад. Собрав волю в кулак, я с силой нажал на панель да так, что послышался какой-то хруст. Двери бесшумно открылись и сделав глубокий вдох, я вошел.
Внутри был самый стандартный коридор, в который выходили палаты пациентов. Практически на самом входе меня встретила медсестра. Она была со столь недовольным лицом, что казалось бы ее обидела не только жизнь, но и все человечество вместе взятое. Она попыталась испепелить меня грозным взглядом.
- Вы кто? - спросила медсестра.
- Я к Гарсониан Макто, мой отец должен быть здесь - тихо произнес я. Я старался говорить тихо, так как иначе у меня из горло вылетали рычащие звуки. Авария оставила не только следы на теле и душе, но и моем голосе.
- Документ предъявите, а то шастают тут всякие, а потом поди разберись - противным голосом произнесла медсестра.
- Я еще несовершеннолетний - попытался я возразить, но замолчал под ее ехидным взглядом.
- Ага, такой большой и не совершеннолетний. Если бы был несовершеннолетним, то с пришел с мамой. Врун ты, вот ты кто. Я вас насквозь вижу. Сейчас придет наряд и они быстро узнают, какую гадость ты тут затеял. - она сжала губы и стала набирать номер.
Мне очень хотелось знать, что будет, если она действительно вызовет наряд. Хотелось посмотреть на ее лицо в тот момент, когда она поймет, что ошиблась. И ей дадут минус в рейтинг полезности. Но тратить на это время совершенно не хотелось. Поэтому не говоря ни слова, я достал свой телефон и парой манипуляций набрал последний номер.
- Себастиан Де Гори? Я подошел, но меня не пропускают. Да, жду. - короткий разговор и я облокотился на стену, смотря на потолок, ожидая друга отца. Медсестра сидела и сверлила меня взглядом, недовольно пыхтя, как паровоз.