Естественно, суд - это громко сказано. Вслед за секретарем в зал вошла женщина-судья, около пятидесяти лет, в наспех накинутой судейской мантии. Судья пригласила всех сесть, затем начала судебное разбирательство.
После обязательных процедур, без которых не обходится ни одно слушанье, судья приступила к опросу сторон.
- Истец, обоснуйте ваши претензии к ответчику.
Женщина встала. Она некоторое время пристально смотрела на Жорку. Взгляд ее был тяжелым и, как мне показалось, очень злым. В нем читалась презрение, но это было не главное. Я прочел в этом взгляде месть. Нет, это была не месть отвергнутой или брошенной женщины. Это было глубокое чувство, которое она пронесла через всю жизнь. Я для себя это так сформулировал. Не знаю, прав я был в этот момент или нет, но про себя решил, что следствие покажет, в чем заключалась такая неприязнь. Я в этот момент одного понять не мог, как мать в преклонном возрасте может ненавидеть своего сына. Я отогнал от себя эти мысли, решив, что выводы буду делать позже.
В это время женщина повернулась к судье. В наступившей тишине раздался ее старческий голос с некоторыми нотками презрения ко всему, что ее окружало.
- У меня к моему сыну только одна претензия. Я требую суд обязать его платить мне как его матери алименты на мое содержание. Я женщина преклонного возраста, часто болею, а пенсия очень маленькая. Сын мой - человек состоятельный, и может позволить без ущерба для себя выделять некоторую сумму, чтобы я могла остаток лет прожить достойно.
- Объясните суду, как получилось, что вы со своим сыном живете под разными фамилиями?
- Я не знаю, по какой причине он сменил фамилию, но я знаю, что фамилия его Смирнов, а зовут Сергей Алексеевич.
- Значит, вы утверждаете, что присутствующий в зале мужчина в качестве ответчика, приходится вам сыном?
- Да, я именно это утверждаю.
- Хорошо. Суду ясна ваша позиция. Присаживайтесь, пожалуйста. Теперь выслушаем позицию ответчика. Ответчик, прошу вас разъяснить суду вашу позицию.
Жорка встал. Я заметил, как по его лицу пробежала легкая судорога. Еще меня заинтересовал тот факт, что он стоял, опираясь на правую ногу, а левой слегка касался пола. Вскоре справившись с эмоциями, он уже спокойным уверенным голосом произнес:
- Ваша честь, то, что сказала сейчас истица не соответствует действительности.
- Вы хотите сказать, что истица намеренно вводит суд в заблуждение?
- Именно это я имел в виду.
- Ответчик, вы отказываетесь признавать, что истица ваша мать?
- Да, ваша честь. Эта женщина - не моя мать. Я не стану скрывать, что прожил шесть лет под ее опекой. Те не многие годы, что я провел под ее опекой вряд ли можно назвать жизнью. Это были годы выживания. Я сравниваю эту жизнь, как жизнь в концлагере для детей в Германии во время войны, с той лишь разницей, что меня иногда отпускали в школу, да еще не брали литрами кровь для раненых солдат.
Я от этих слов чуть с кресла не вскочил. У меня в голове не укладывалось то, о чем он сейчас поведал суду. Не веря своим ушам, я тайком посмотрел на его мать. На лице женщины не дрогнул ни один мускул. Зато я заметил какую-то странную ухмылку на лице его брата, которого я определил как слегка недоразвитым.
- Ответчик, это не аргумент. Вы отказываетесь признавать истицу своей матерью? И второй вопрос. Вы отказываетесь от финансовой помощи престарелой матери?
- Да, ваша честь. Я отказываюсь признавать эту женщину своей матерью, а также отказываюсь помогать ей финансово. Я с ней сполна рассчитался за те годы, что я провел с ней под одной крышей. Теперь я ей ничего не должен.
- Истица, вы согласны с утверждением ответчика, в том, что он с вами в расчете? Если ответчик утверждает, что ничего вам не должен, то, как он с вами произвел расчет и в каком объеме?
- Врет он все. Он из дома сбежал, и фамилию сменил, лишь бы избежать ответственности.
Я был поражен тем, как эта женщина меняется. Теперь она как настоящая актриса, сменив горделивый взгляд, стала по-настоящему жалкой и к тому же пустила слезу. Я так же обратил внимание, что взгляд, казалось бы, у непристрастной судьи, смягчился в сочувствии, и наоборот, она суждением посмотрела на Жорку.
- Ваша честь, - продолжала женщина, вытерев платком набежавшую слезу, - вы видите, что мой сын совсем от своего богатства совесть потерял. Эти богачи совсем ничего не видят кроме своих денег. Им наплевать, что мать побирается, чтобы купить кусок хлеба и не умереть с голоду, а он тем временем купается в роскоши. Я хочу спросить, есть на земле справедливость или ее нет. Я его растила, поила, одевала, любила, ночей не досыпала, а он, видите как, даже на кусочек хлеба не хочет дать матери за все то, что она для него сделала. Конечно, он теперь взрослый и богатый, ему не нужна обездоленная старушка.