Видя слезы у женщины, судья попросила ее присесть и стала успокаивать ее.
- Вы успокойтесь, пожалуйста, не надо плакать. На то мы и суд, чтобы выяснить все обстоятельства дела, и наказать виновного, - затем обратилась к Жорке, - ответчик, объясните суду, как все это понимать? Не забывайте, что вы несете перед судом ответственность за дачу ложных показаний.
- То, что я несу уголовную ответственность, я помню. Только по этой причине я стараюсь говорить только правду, в отличие от актерской игры этой женщины. Ваша честь, чтобы объяснить суду, как и с чего все началось, понадобится много времени. Слишком запутанная была у меня жизнь. В двух словах, я не смогу вам все объяснить.
- Да что он может объяснить? Ваша честь, он же память потерял. Чтобы выкрутится, он сейчас придумает много всякого вранья - выкрикнул с места старший из братьев.
- Прекратить выкрики с места, иначе я удалю вас из зала! - судья строго посмотрела на старшего из братьев. - Когда понадобиться ваше мнение, я спрошу вас! - затем обратилась к Жорке: - Мы собрались здесь чтобы выяснить все детали дела.
Судья смотрела на Жорку строго и с осуждением.
- Можете спокойно рассказывать, и желательно с подробностями.
- Ваша честь, у меня к вам большая просьба.
- Говорите, я слушаю.
- Можно я продолжу свой рассказ сидя? - видя недоуменный взгляд судьи, Жорка поспешил объяснить: - Дело в том, что я бывший военный и участник военных конфликтов. Я был неоднократно ранен. Были и тяжелые ранения, в том числе и ранение в ногу. Так же имею контузию. Когда я нервничаю, у меня непроизвольно начинает сильно болеть рана на ноге. Вот и сейчас, я с большим трудом стою на одной ноге, а я ведь уже не так и молод.
- Хорошо, вы можете говорить сидя.
Я услышал в голосе судьи нотки сочувствия.
- Спасибо, ваша честь, за участие.
Пожалуй, я начну с того, что эта женщина, как она утверждает, кормила меня, поила и ночей не досыпала. Особенно меня удивляет слово «любила». Не спорю, кормили, но как? В доме, естественно, по тем временам был достаток, пусть небольшой, но все же был. Питалась семья не хуже других. Особенным подспорьем было подсобное хозяйство. Алексей Иванович неплохо зарабатывал. Наталья Андреевна была домохозяйкой. На ее попечении было шестеро детей. Двое ее старших сейчас присутствуют в этом зале. Была еще старшая дочь на год младше меня, а также младшие две девочки. Такую ораву прокормить непросто, но, тем не менее, на столе всегда была и картошка и свежее мясо, и сладости. Вот только моя любимая мамочка почему-то забыла сказать, что все это было для всех, исключая меня. Все ели столько, сколько желали, и даже, сверх того, она заботливо старалась впихнуть лакомый кусочек всем детям, кроме меня. Мне из этого изобилия доставалось лишь небольшой черпачок жидкого супчика, а иногда, чтобы побаловать меня за хорошее поведение, так она выражалась, она давала мне вареное яйцо. Но самой большой наградой для меня была не до конца обглоданная кость с остатками сухожилий. Стол был большим, и места всем хватало с избытком, но мое место было в стороне от общего стола. Я всегда должен был сидеть на маленькой табуретке, держа налитую мне похлебку на коленях. Находясь в хорошем расположении духа, хозяин, обглодав кость, старался бросить ее мне, но таким образом, чтобы она непременно попала в металлическую миску, из которой я ел. При попадании кость выплескивала на меня все содержимое, при этом все смеялись, а он притворно ворчал, мол до чего же я неуклюжий.
- А че? Было забавно смотреть, как ты вытирался. И суп, и сопли, все было на рукаве.
Довольно хихикая, вставил свое словечко младший из братьев. За это тут же получил локтем в бок от старшего брата. Мать на перебранку братьев совершенно не реагировала. Она еще внимательней стала приглядываться к Жорке. Жорка, не обращая внимания на реплики, с той же интонацией продолжал.
- Я был от такого питания маленьким и очень худым. Все обращались ко мне не иначе как Заморыш. Единственным человеком в этой семье была Танюшка. Таня была на год старше меня, да к тому же девочка. Она прекрасно понимала всю несправедливость в отношении меня. Таня тайком прятала причитающуюся ей котлету или конфету, потом тайком передавала мне. За это ее бывало наказывали, а меня в двойне за то, что я брал у нее еду.
- Правильно. Не надо было таскать еду со стола, - вставил свою реплику младший из братьев.
На этот раз судья не стала делать замечание. Видимо, ее заинтересовал рассказ Жорки, и она уже с сочувствием смотрела на него, понимая в душе, что этот израненный человек не оправдывается, как поступили бы на его месте другие, не вступает в пререкания с братьями, а спокойным, уравновешенным голосом продолжает свой диалог.