Жорка сделал паузу. Он посмотрел на старую женщину с сожалением и, как мне показалось, с сочувствием. Мне на миг подумалось, что у него удивительно доброе сердце. Что не смотря на причиненные ему страдания, он по большому счету не держит на нее зла. Вскоре он глубоко вздохнул и продолжил.
- Вот именно тогда я потерял память. Но, наверное, Богу было угодно, и он все же вернул мне память. А зачем, я догадываюсь. Он хочет, чтобы я никогда не забывал, что на свете живут и такие люди как вы. А с памятью у меня все в порядке. Даже будучи практически в бессознательном состоянии, я запомнил на всю жизнь глаза и голос той женщины, которая склонилась надо мной, когда я, обессилев упал на дорогу перед ее машиной. Я в тот момент понял своим детским умом, что я умираю, но все же меня не бросят на дороге, а закопают как всех, хоть и без имени. Знаете, я на сто процентов уверен, что в тот момент у вас не дрогнуло сердце как у любой матери, которая заранее предчувствует, когда их ребенок в опасности. А вот почему, это вы и без моей подсказки понимаете. Но я скажу не только для суда, но и для людей присутствующих здесь. Вы не моя мать и никогда ею не были. Вы просто жена моего дяди, который по сути своей оказался таким же как вы, и вы это прекрасно знаете. То, что вы затеяли эту судебную тяжбу против меня, чтобы погреть свои руки еще раз, уверяю, ничего у вас не получится. Я готов отдать последнюю рубашку любому, но не стану помогать вам. Если вы и дальше намерены добиваться своего, то мой адвокат, который является еще и моим сыном, он сделает все, чтобы провести независимую генетическую экспертизу, которая докажет, что мы с вами совершенно чужие люди, а вы это знаете, как никто другой. Я надеюсь, что ...
Жорка не успел договорить. У дверей раздался шум. В кабинет не вошла, а просто ворвалась женщина пожилого возраста. Разговаривая громко на ходу с сопровождавшим ее молодым человеком.
- Одну минуточку, Василек, сейчас отдам ключи племяннице, и я в полном твоем распоряжении.
Я узнал ее. Это была народная артистка Яровая Галина Викторовна. Мне нравилась эта актриса. Насколько я был осведомлен, она никогда не снималась в кино, хотя предложения поступают ей регулярно. Она предпочитала только театр. Она считала, что только в театре можно показать настоящее искусство и раскрыть в полной мере характер и внутренний мир своего героя.
Судья, глядя на все это, громко выкрикнула, дабы прекратить вторжение.
- Галина Викторовна, прошу покинуть зал заседаний, это вам не театр!
- Сердце мое, - при этих словах я заметил, что Жорка вздрогнул всем телом, - не ругайся на беспутную старуху. Мне позвонили из театра. Они оказывается назначили премьеру на сегодняшний вечер, и мне срочно надо в Москву. Я закрыла квартиру и принесла ключи, иначе ты домой не попадешь.
- Не надо было устраивать здесь спектакль. Галина Викторовна, у нас здесь не театр, а идет заседание суда, прошу вас, покиньте зал заседаний.
- Ты прости меня, сердце мое, я не хотела вам мешать, - обращаясь уже к аудитории, добавила, - люди, простите меня.
Жорка во время этого диалога неотрывно смотрел на нее. Лицо его было напряжено. Когда Галина Викторовна уже подходила к двери, он остановил ее. При этом голос его был хриплым, и казалось, что ему мучительно и трудно справиться с хрипотой.
- Постойте минутку, прошу вас.
Галина Викторовна обернулась, при этом ее взгляд прошелся по залу, затем остановился на человеке, который по ее виду заинтересовал ее. Она пристально оценила стоящего мужчину, затем ее колючий взгляд сменился на доброжелательность, и уже заинтересованно она спросила.
- Вы что-то хотели сказать, сердце мое?
Было видно, что Жорка с трудом справляется с волнением. Я еще успел заметить, что Марья Васильевна с трудом сдерживает его.
- Простите меня, но можно я посмотрю в ваши глаза.
- Странно, что вы там можете увидеть. Но вы мне симпатизируете, поэтому я не против.
Жорка робко подошел, взял ее руки в свои, и заглянул в ее улыбающиеся глаза. Даже я, со стороны видел ее лукавый ждущий чего-то неведомого взгляд.
Жорка несколько секунд смотрел, затем губы его дрогнули. Он с трудом из себя выдавил несколько так трудно дававшихся ему слов.
- Это вы. Я всю жизнь верил, что придет тот миг, когда я вас встречу.