Постепенно я привык к боли, и уже не так реагировал на избиение, а доставалось мне не только от этой женщины, но и от старших ее детей. Особенно меня жестоко избивали, когда я бежал со школы и по пути заходил к одинокой старушке, которой помогал по хозяйству. Старушка подкармливала меня, и, глядя на то, как я с жадностью проглатываю пищу, украдкой плакала. Эта женщина часто прибегала к ней и ругалась за то, что привечает меня. Надо отдать должное бабушке, она не давала спуску этой женщине, и частенько гнала ее со двора то лопатой, то ухватом. Она прекрасно знала, да я и не скрывал, что получаю по полной за эти визиты, но ничего не поделаешь, меня звал туда голод. Старушка всякий раз просила меня, чтобы я набрался терпения, пока не выросту, ведь мне некуда было идти.
Перед самой своей кончиной, она рассказала мне, что это не мои родители, а она является моей родной бабушкой. Она тогда разъяснила мне, что согласно завещанию ее дом после смерти будет принадлежать только мне и никому больше. Я, конечно, мало что понял, но понял одно, что крыша над головой у меня будет.
Все произошло совершенно по-другому, и не так как я предполагал. Бабушка умерла для меня неожиданно. Видимо, она предчувствовала смерть, поэтому приготовилась заранее. Она переоделась во все новое. Положила на стол все, что положено для похорон и сверху положила свои сбережения на похороны. Затем она легла на кровать и там умерла. Я в очередной раз забежал к ней, чтобы проведать, но застал уже холодный труп. Не помня себя от горя, я выскочил из дома. Мне навстречу шла какая-то женщина. Ей с трудом удалось узнать от меня, что бабушки больше нет. Естественным ее поступком было рассказать о случившемся этой женщине, так как мой дядя являлся ее сыном. Как потом говорил дядя Стасик, после ее посещения, там не нашли ни денег, ни завещания. Люди сбросились, кто сколько мог, и на этом похоронили бабушку. В скором времени дом продали, а для меня настали ужасные дни.
Когда я лишился надежды на свой дом, я стал задумываться над своим будущим. Я уже тогда понимал, что такими темпами они в один прекрасный день забьют меня до смерти. Я в своих фантазиях уже разрабатывал различные возможности побега. Я читал в книгах, как во время войны мальчишки убегали на фронт. Меня это вдохновляло, и я ждал случая, чтобы убежать. Побег я назначил на лето, но окончательно я еще не решил.
Случай представился сам собой. В один из дней старший из братьев взял без спроса отцовский велосипед, и умудрился на нем попасть в яму, или в столб и полностью сломать не только переднюю вилку, но и само колесо согнул пополам. Он, испугавшись за свое деяние, решил свою вину возложить на меня. Дядя был в хорошем подпитии. Он с трудом мог стоять на ногах. Когда ему доложили о случившемся и предоставили виновника, он не стал разбираться, а со всей мочи отвесил мне затрещину. От сильного удара я пролетел по воздуху пару метров, и ударился лицом в металлическую часть кровати. Металлический угольник рассек мне левую часть лица.