Я тогда с большим трудом поднялся на ноги. Кружилась голова, и кровь из раны заливала мне глаза. Я стоял, качаясь, превозмогая боль, пока голова не стала понемногу проясняться. Прикрыв ладонью рану, я посмотрел в глаза своему дяде. По нему было видно, что он все же осознал, что натворил. Вид у него был испуганный. Не знаю, как получилось, но я сквозь зубы прошептал ему:
- Алкаш, в кого ты превратился? Ты готов невинного убить, по твоей вине умерла бабушка, и ты настоящий вор. Ты украл мой дом. Ты хуже фашиста, - потом громче сказал. - Вы все хуже фашистов.
Не могу сказать, как это получилось у подростка. Я будучи уже взрослым, анализировал сказанное, но так и не понял, как мне на ум пришли именно эти слова.
Затем я резко повернулся и выбежал на улицу, по пути прихватив висевшее на гвозде полотенце. Я в тот момент не понимал, куда я бегу и зачем. Вскоре оказался на трассе. Долго шел. Я боялся, что меня будут преследовать, но никого не видел. Что происходило в доме после моего побега мне неизвестно.
Дядя Стасик, когда я ему сказал в какое время убежал, произвел подсчет и выяснилось, что заявили в милицию после моего исчезновения только спустя два месяца. Видимо, испугались, что если я не приду к первому сентября в школу, то начнут задавать неудобные вопросы. Стасик говорил, что милиция делала определенные усилия, в поисках. Но их запросы о розыске остались без ответа. Многих тогда допрашивали, но результат был нулевой. Поговаривали, что в районной больнице видели похожего мальчика, но куда он делся, так и не нашли. Эта женщина добилась того, что меня признали умершим.
Я же в тот день долго шел по трассе. Вскоре один водитель притормозил на своем грузовике, когда увидел, что моя рубашка и лицо все в крови. Он посадил меня в машину и отвез в больницу. Естественно, меня спрашивали, что со мной случилось и откуда я попал на трассу. Я боялся, что, узнав кто я и откуда, меня отправят домой. Чтобы как-то обезопасить себя, я сказал, что не помню, кто я и что со мной случилось. Помню, что меня дядя подобрал на дороге. Врач, который зашивал мою рану сказал милиционеру, что по его мнению, я от полученной раны потерял память. Находясь за занавеской, я слышал весь их разговор. Из разговора я понял, что когда я поправлюсь, то меня отправят в какой-то распределитель. Я естественно не понимал что это такое, зато я понял, что лежать после сотрясения мозга мне придется не меньше десяти дней.
В дальнейшем я часто прибегал к уловке с потерей памяти. Я как правило не пытался бежать когда меня задерживал милицейский патруль. Я был покорным и покладистым. Слезно просил помочь мне найти мою семью. Мне верили, и когда чувствовал, что усыпил бдительность стража порядка, я вновь бежал. Первый мой побег - это побег из больницы. Как только мне разрешили вставать, я уже начал обдумывать план побега. Мне повезло. Одна из медсестер принесла одежду взамен моей. Видимо, эта одежда была ее выросшего сына, но мне она вполне подошла. Ночью, когда дежурная уснула на посту, я выскочил на улицу. Я уже представлял себе в какую сторону мне нужно продвигаться. На одном из крутых поворотов, где машины снижали скорость до минимума, я, зацепившись за борт, залез в кузов грузовика. Так начались мои скитания по нашей обширной родине. Меня ловили, определяли в детский дом, но я всякий раз бежал. Не стану описывать все мои похождения, расскажу, как я бежал из одного из последних домов.
В то время я уже бродяжничал в Московской области. Что характерно, я в силу своего воспитания не воровал как другие бродяги, а свой кусок хлеба старался заработать. На многих станциях были магазины или забегаловки. Я напрашивался в так называемые работники. Помогал убирать мусор или подметал, за это меня кормили, и давали что-нибудь из продуктов с собой. Приученный к труду, я выполнял порученное с усердием. Так я долго промышлял, ведь люди думали, что я из бедной семьи, и стараюсь помочь родным. Они с сочувствием относились ко мне, и даже передавали ненужную им одежду. Вскоре я познакомился с одним мальчиком моего возраста, таким же бездомным как и я. В отличие от меня, он предпочитал попрошайничать. Мы неплохо подружились, да и вдвоем все же было веселее. Вот в один из дней его попрошайничество привело к тому, что его выследил милицейский патруль, и задержали нас обоих. Нас определили в один из детских домов. Как многие из здесь присутствующих знают, что этим напарником был Пашка Свист. А меня в то время Павел окрестил как Серега Гвоздь. Кличку Гвоздь я от него получил за то, что я везде ходил с остро заточенным гвоздем, около ста пятидесяти миллиметров длины.