Что происходило в больнице, вы уже знаете. Я расскажу вам, что произошло позже, когда стал поправляться.
Пробуждение мое было кратким и непонятным для меня. Я то приходил в себя, то вновь погружался в темную бездну. По рассказам молоденькой сестрички так продолжалось несколько дней. Постепенно все наладилось. Первое время меня сестричка кормила жидким бульоном из ложечки. И только спустя неделю мне разрешили вставать на несколько минут для того, чтобы я учился ходить. Мне не надо вам говорить о том, что я был как ватная кукла, неспособная самостоятельно передвигаться. Постепенно я освоился и даже стал под руководством медсестры заниматься гимнастикой. Лечение продолжалось. Особый ужас я испытал, когда после очередного пробуждения меня попросили назвать свое имя и фамилию. Я напрягался как мог, но вспомнить не мог. Но еще страшнее было то, что я вообще не помнил, кто я и что было до моего пробуждения. Меня успокоил врач, сказав, что такое бывает. Он еще попытался мне объяснить, что такое амнезия, и что она бывает после сильного потрясения или осложнения болезни, как в моем случае.
- Ты, сынок, еще молод, тебе не так страшно начинать жизнь с чистого листа. Людям старшего поколения намного страшнее чем тебе. Память к тебе вернется, ты даже не сразу заметишь когда. Одно скажу, амнезия - штука непредсказуемая, она может отпустить тебя хоть завтра, а может остаться на всю оставшуюся жизнь. Ну, а пока ты не вспомнил себя, мы будем называть тебя Ваня. А фамилия твоя будет под стать твоего появления у нас, Найденов. Согласен?
Я естественно согласился. Вскоре меня навестил милиционер. Он был не в форме, а простом костюме. Да меня это особенно не волновало. Он после некоторых попыток прояснить ситуацию отказался от этой идеи и оставил меня в покое. Видимо, врач разъяснил ему, что да как. Из рассказа сестрички я уже знал, что меня подобрали на улице незнакомые люди, и теперь мне предстоит длительное лечение.
Я окреп настолько, что уже бегал по коридорам и даже выбегал на улицу, но долго там не задерживался, было еще довольно холодно, не смотря на приближение весны. Чтобы я, не опасаясь простуды, мог выходить на улицу и немного дышать свежим воздухом, кто-то из персонала принес мне не только одежду, но и теплые ботинки с курткой, и даже вязаную шапочку. Главврач не боялся, что я вдруг убегу или еще что-нибудь устрою. Он прекрасно видел, что я довольно тихий и застенчивый мальчик. Все указания персонала выполнял как приказ, с точностью и в срок.
В один из дней я встретился с пожилым человеком, который пришел в соседнюю палату починить слетевшую с петель дверь. Мне естественно было скучно, а тут такая возможность поглазеть на постороннего человека, да еще на то, как он работает. Видимо, старик был в курсе, кто я такой, потому, что с первой минуты он спросил.
- Ну что, постреленок, тебя здесь Ванькой окрестили?
- Можно просто Иван.
- Знаешь что? Иван, это как-то по-простому. Можно я буду называть тебя Жорка? Или совсем по взрослому Георгий?
- Можно и Жорка, я не против. Я ведь все равно настоящее имя не помню.
- Ты прости старика за причуды, просто так звали моего внука. Понимаешь, привык я к этому имени, а для тебя это, по сути все равно, пока не вспомнишь свое настоящее имя.
-Да вы не переживайте так. Зовите, как вам угодно. Вы лучше скажите, что будете делать?
- Вот думаю, с твоей помощью починить эту дверь. Ты как, не против помочь мне?
- Я согласен, вы только скажите, что я должен делать.
Так завязалась наша дружба с моим будущим опекуном. Еще с месяц мне понадобилось на полное выздоровление. Пришло время меня выписывать. Главный врач больницы ввиду своей привязанности ко мне решил не отдавать меня в большой детский дом, а посоветовавшись с курирующим мое дело милиционером, передал меня в совсем маленький дом, всего на двадцать человек.
Детский дом оказался в соседней деревне, окраина которой вплотную примыкала к забору больницы. Мне даже ехать туда не пришлось. Мы с милиционером пешком прошли несколько сот метров, и оказались у одиноко стоящего бревенчатого дома на краю поселка. Оказалось, что это не просто детский дом для сирот, а еще и профилакторий для таких болезненных как я. Мы жили в этом доме, а в школу ходили в сопровождении воспитательницы в центр поселка. Зачислили меня в школу уже под фамилией Бестужев Георгий Валентинович. Так захотел Дедушка Валентин, он уговорил меня, а затем подговорил главного врача больницы. Главврач пошел ему навстречу, ведь, по сути ему было все равно, какую фамилию указывать в медицинской карточке, а дедушка обещал ему, что если не найдутся мои родители, то обязательно возьмет меня на воспитание.