Так я поменял свою фамилию в очередной раз, но как выяснилось, уже навсегда. Предполагая мой приблизительный возраст, меня определили в пятый класс. Сказать, что я с удовольствием учился, то это будет сущая неправда. Да, у меня были некоторые познания из школьной программы, но совсем не для пятого класса. Чувствуя свою ущербность по отношению к одноклассникам, я окончательно замкнулся в себе. Преподаватели старались, как могли, но все было тщетно. Вскоре в школе появился дедушка Валентин. Моей радости не было предела. Оказалось, что дедушка все это время добивался, чтобы его назначили моим опекуном. Это ему удалось, благодаря главному врачу больницы и некоторым влиятельным друзьям. Ему разрешили быть только опекуном, и то, до той поры, пока моя память не восстановится, и я не назову своих родителей.
Добившись своего, он попросил в школе методички для домашнего обучения, пообещав им, что обязательно за лето подготовит меня к шестому классу. Надо отдать ему должное, у него это получилось. К осени я не только знал программу пятого класса, но мог спокойно сдать экзамен за шестой класс.
У дедушки был небольшой домик с хорошим участком, на котором он выращивал овощи и фрукты. Теперь жизнь моя наладилась. Дедушка оказался хорошим специалистом по разным направлениям. Как оказалось, он бывший военный. Сначала он служил в десантных войсках, затем, когда стали формировать в 1969 году первое спецподразделение глубокой разведки под названием «КУОС», он попал туда одним из первых. Затем их переименовали в спецподразделение «Зенит».
Перед самыми действиями по смене власти в Афганистане, он был тяжело ранен, находясь в командировке в Африке. После выздоровления был комиссован по состоянию здоровья. Я думаю, что вам не надо объяснять, что этот человек глубоко образованный, разбирающийся в разных областях, в том числе и в школьном образовании. Особенно мне понравились его особые методики, пользуясь которыми я добился превосходных результатов. Я с самого начала нашей совместной жизни не понимал, зачем старику с таким увлечением заниматься с совершенно чужим ребенком. Лишь многие годы спустя я понял, как же ему было одиноко в этой жизни. Лишившись семьи, он устал от одиночества. Он не любил говорить о своей семье, но все же постепенно я выяснил, что из-за его столь рискованной службы, жена бросила его и, забрав с собой дочь, ушла к другому мужчине, оставив его со старшим сыном. Такой удар он с большим трудом перенес. Вторым ударом была смерть его сына под Кандагаром. Он пошел по стопам отца. Его группа нарвалась на засаду, и молодой еще лейтенант остался прикрывать отход молодых бойцов, пожертвовав своей жизнью. Я не стану вам описывать, как потом духи издевались уже над мертвым шурави, так они называли всех русских. Этот удар был для него самым тяжелым. После тяжелейшего инфаркта он с трудом пришел в себя.
Оставшись один, он теперь всю любовь тратил на меня. Я в свою очередь отвечал тем же. Тогда ближе и роднее для меня не существовало человека на земле. Он был для меня всем: и отцом, и матерью, и братом, и сестрой. Все свои навыки он передал мне. Благодаря ему я свободно владею любым столярным инструментом. Он научил меня ремонтировать любую технику, благо было на чем учится. У нас был старенький москвич, который был до того древний, что бывало, выходил из строя, даже не выезжая со двора.
Я не стану говорить о том, что он много времени уделял моей спортивной подготовке. Теперь я не боялся ходить по улицам любого населенного пункта. Я мог постоять за себя. Появилась уверенность в себе. Особенно чему я был рад, так это музыке. Однажды услышав, как он играет на аккордеоне, я уже не мыслил себя без этого инструмента. Я, чтобы понять нотный стан и первые азы, несколько месяцев учился в музыкальном кружке при нашей школе. Остальному меня учил дедушка. Когда я поступил в Рязанское высшее военное училище, дедушка подарил мне свой аккордеон, сказав, что теперь инструмент в надежных руках. Я учился на четвертом курсе, когда пришла телеграмма от соседей, что дедушки не стало. Оказывается, приезжала его дочь, которая пошла по стопам своей матери. Она закатила дедушке грандиозный скандал, после которого дедушка уже не смог оправиться. Меня отпустили на похороны.
Думаю, что не надо говорить, какая для меня это была потеря. Его дочь не пустила меня в дом. Я, переночевав у соседей, сходил на могилку. Я сидел у могилы дедушки до самой темноты. Я не помню, как оказался на вокзале. Одно скажу, что из всего, что у меня было, остался только инструмент, да и то благодаря тому, что он был в училище. Его дочь не дала мне даже фотографии старика. Я не держу на нее зла. Пусть ей бог будет судьей.