- Порезвился наш мальчик. Будем надеяться, что без последствий.
Что он имел в виду, я не понял, а спрашивать не хотелось. Слишком мрачным было это место. Когда мы покинули двор, я обратил внимание на старика, который стоял на коленях рядом с Жоркой. Плечи старика непрерывно вздрагивали от рыданий. Я видел, что между Жоркой и стариком идет какой-то диалог. Я подошел ближе. Говорил Жорка. Голос его был глухим и сдавленным. Мне показалось, что он с трудом произносит каждое слово.
- Пойми, отец, дети испытали то, что не каждому взрослому человеку удается пережить. Они напуганы и боятся вас.
- Но это дети моего сына. Я их родной дедушка.
- Я понимаю вас, и сделаю все возможное, чтобы дети остались с вами, но у меня будет одно условие.
- Я согласен на любые твои условия.
- Не спеши обещать, старик, тебе еще не известно, что я потребую. Теперь об условиях. Ты сегодня же увезешь детей в свой аул. Дети не должны будут больше посещать этот дом, и последнее, ты никогда больше не станешь общаться с боевиками и будешь регулярно присылать мне письма с отчетом, как себя чувствуют дети. Часто я не прошу писать, но одно письмо за четыре месяца ты должен прислать. Если я перестану получать твой отчет, я тут же приеду. Ты пойми меня правильно. Теперь я несу ответственность за твоих внуков. Согласно твоих слов, у детей нет больше родных кроме тебя. Я боюсь, что твой возраст не позволит детям достичь совершеннолетия. Если по какой-то причине ты не сможешь вовремя меня предупредить, то это должны будут сделать твои соседи. Я усыновлю детей, и поверь, что воспитаю их правильно. Можешь не сомневаться, они останутся, как и сейчас мусульманами. Я не стану настаивать, чтобы они поменяли веру. Они вырастут настоящими людьми, это я тебе обещаю. В случае чего можешь связь поддерживать через Мусу Тунгоева, у него есть мои координаты. А теперь отойдите все, я поговорю с детьми.
Я не знаю, о чем они говорили, но спустя десять минут, дети нехотя пошли к старику. Муса дал старику свою машину с водителем, чтобы отвезти его и детей в аул. Когда машина тронулась, дети обернулись, и долго смотрели в нашу сторону, вытирая слезы. Было тошно и у меня на душе. Муса приказал своим приступить к работе, а сам повез нашу группу домой. В центре городка мы встретили взвод стрелков на двух БТР под командованием Андрея Белкина. Кстати, с Андреем нам еще в Афгане приходилось кормиться из одного котелка и разбираться с духами. Нормальный парень и опытный командир.
После взаимных приветствий выяснилось, что в последний момент руководство решило усилить нашу группу взводом прикрытия. Взвод бойцов должен был прикрывать наш отход после выполнения задания.
После трагедии и нашего вмешательства, нам срочно пришлось скорректировать план операции. Первое, что было сделано, это оказание медицинской помощи нашему Геннадию. В районной больнице ему вынули пулю и наложили повязку. Ранение хоть и было не тяжелым, но зато болезненным. Теперь наша группа сократилась на одного члена, а это для нас была существенная потеря. Естественно, Гена храбрился и пытался уговорить командира, но Батя был непреклонен. Выход нашелся сам собой. Белка предложил свою помощь. Посовещавшись, мы решили поменять одного на другого. Генку в любом случае нельзя было оставлять. Вот командир и решил его оставить за командира взвода тем более, что Муса обещал постоянно держать рядом с ним медработника. Теперь нам оставалось подумать над тем, чтобы ускорить начало операции. Нам пришлось пойти на это в связи с тем, что слухи о происшествии могли дойти до бандитов, державших заложника, и еще неизвестно, что они могут предпринять по этому случаю. Слишком тихо все происходило, и боевики видимо опасались, что силовики предпримут против их нечто подобное. Как я понял, слишком много они поставили на карту. Боясь такого развития событий, мы решили форсировать операцию.