Глава 12
говорят в народе, со временем раны заживают и все меньше беспокоят нас. Так было и у нас. Раны зажили, мы стали реже вспоминать о нашей непосредственной работе. Мы теперь погрузились в текущие дела. Командир крутился, как мог, чтобы полк держался на плаву в это критическое время, а мы отдавались своим обязанностям.
Однажды мы собрались по какому-то поводу, сейчас не могу вспомнить по какому конкретно. Все было как всегда. Хорошо посидели, выпили, как полагается. В какой-то момент командир шепнул мне, что ему не нравится, что Жорка в последнее время часто ходит грустный. Я намек понял. Дело в том, что у нас сложились такие отношения, что я был у Жорки вроде бы как старший брат. Он, конечно, специалист высшего класса, но в вопросах бытовых он был не приспособлен. Я пригласил его выйти покурить. У нас не было тайн друг от друга, поэтому я без всяких недомолвок спросил его.
- Жорка, что случилось?
- А что такое?
- Ты последнее время ходишь сам не свой. И не спорь, нам со стороны виднее.
- Понимаешь, братишка, все вроде бы хорошо. Дома жена ласковая, добрая, заботливая, а я чувствую, что-то идет не так. Вроде все как и раньше, а вот что-то беспокоит меня.
- Почему ты так решил?
- Понимаешь, я чувствую какой-то холодок в наших отношениях. Нет, ты не подумай, что она изменилась в отношении меня. Просто я месяц назад, оставшись один с сынишкой, заглянул в его глаза и понял, что я слишком долго не обращал пристального внимания на сына.
- Насколько я знаю, он и так от тебя не отходит, когда ты дома.
- В том-то и дело. Сначала я думал, что ребенок скучает без меня, а недавно заметил, что он со страхом остается наедине с матерью. Вот я и говорю, что посмотрел внимательнее в его глаза, когда уходил на службу. Ты ведь знаешь, детские глаза не могут врать, они в таком возрасте как зеркало, отражают все, что делается в семье. С таким взглядом, какой я увидел у Андрюшки, ребенок не может быть счастлив. Ты знаешь, как я люблю его. Вот уже месяц, как я не нахожу себе места, думая, что и где пошло не так, и как это исправить.
- Хорошо. Ты пока не предпринимай никаких действий, а я посоветуюсь с Наташей. Она баба в этих делах шустрая, пусть присмотрится, а там видно будет.
На этом наш разговор закончился. После нашего разговора Жорка даже повеселел немного. Командир, узнав от меня о проблемах Жорки, предложил на некоторое время отправить его в командировку на полигон в Ставропольский край. Мы рассчитывали, что он пробудет там как минимум месяц, но так случилось, что он вернулся через полторы недели.
Было субботнее утро. Мы с Михаилом и Геной. Генку вы знаете, а Миша - это наш участковый в городе, где расквартирован был наш полк. Так вот, мы втроем решили поехать в субботу на рыбалку. Дело было как раз в декабре, и близились новогодние праздники. Жены наши потребовали привезти свежей рыбы к новому году. Мы стояли в центре квартала в ожидании, когда появится Гена. В это время я заметил идущего с автостанции Жорку с вещами. Я, недолго думая, предложил ему поехать с нами. Он, как заядлый рыбак ухватился за мое предложение.
- Какой может быть разговор, конечно, поеду, я ведь пока еще в командировке.
- Тогда бегом, пока мы Гену ждем.
- Пойдем со мной. Пока я буду переодеваться, ты отнесешь в машину мои снасти.
Мы поднялись на этаж. Жорка открыл своим ключом дверь. Когда мы вошли, Жорка прислушался, затем сказал.
- Наверное, мои гулять пошли.
В это время из ванной комнаты послышался тихий плач. Жорка открыл дверь в ванную комнату. Секунду-другую он смотрел, потом из его груди вырвался страшный крик. Я даже сейчас, спустя много лет, слышу этот крик. Я скажу так, это кричал не он, это кричала его израненная душа. Сколько боли и страдания было в этом крике, я вам даже передать не могу. Заглянув через его плечо, я увидел, что Андрейка сидит в ванной на резиновом коврике, в одних трусиках. Его хрупкое тельце было синим от холода. Здесь же рядом с ковриком валялись кусочки черствого хлеба и его испражнения. На его тоненькой шее, был застегнут ошейник, а поводок крепко привязан за водосточную трубу. У меня мгновенно в глазах встала картинка, как боевик выводил чеченского мальчишку во двор, и как поплатились потом за свое зверство. Нужно было срочно спасать ситуацию. Я до сих пор не понимаю, как из меня все это вырвалось, но я уверенным, не допускающим возражений голосом скомандовал.
- Майор Бестужев, принять меры для освобождения заложника!
Не могу сказать как, но это подействовало. Видимо, сработал многолетний инстинкт к выполнению команд, потому что Жорка вдруг весь съежился, взял Андрейку на руки и, присев на край ванной, тихо заплакал прижимая сына к груди. Видя, что мои слова подействовали на него, я побежал в соседнюю комнату. В спальне у кровати стоял маленький столик, на котором стояли пустые бутылки от спиртного и остатки закуски. На кровати лежала Жоркина жена с молодым парнем в непотребном виде. Они были, видимо, в таком угаре, что даже Жоркин крик не смог их разбудить.