- Петя, я тогда зайду к Марии Васильевне, пусть подготовит мне нужные бумаги.
- Паша, скажи ей, что это срочно. Я еще с час пробуду в конторе. Если не будет успевать, пусть принесет документы, я подпишу, а она позже доделает.
- Хорошо. Я, пожалуй, пойду. Жорка, я не прощаюсь, к вечеру я обязательно заеду к тебе.
- Обязательно заезжай, и спасибо тебе за помощь. Да, пока не забыл, тебе, наверное, деньги нужны на оплату в ГАИ?
- Деньги у меня есть. Позже высчитаю с твоей зарплаты. Все, я поехал.
Павел вышел. Я посмотрел на Юру. Юра сидел задумчивый. Зная его характер, я понимал, что дела у нас идут не очень, и связано это с нашими водителями.
- Юра, не томи. Рассказывай, как там обстоят дела с ребятами?
- Пока трудно сказать. Дело в том, что врач не знает, чем они отравились. То, что это отравление он не сомневается. Есть у него предположение, что они могли отравиться какими-то экзотическими фруктами. Он говорил, как они называются, но я не запомнил. Пока находятся в реанимации. Им прочистили желудки и теперь ждут анализов. Меня отправили с глаз долой. Одно известно, что они пили водку и ели мясо, приготовленное на огне. Кроме этого в желудке были куски какого-то непонятного фрукта. Я дал на всякий случай номер телефона Павлика, но это если случится непоправимое. Я сам буду периодически звонить в больницу. Сейчас мне нужно связаться с командиром и доложить про наше ЧП. Ой, Жорка, я боюсь сейчас попасть ему на глаза. Он же меня убьет и правильно сделает. Это же надо быть таким идиотом, чтобы пойти у них на поводу. Ты тогда, как чувствовал, не хотел останавливаться, а я, идиот, не послушал тебя.
- Ладно, Юра, не отчаивайся. Может, еще пронесет, и они живы будут, а командир у нас отходчивый.
- Не будем о грустном, - Юра тряхнул головой, словно стряхивая с себя неприятности, затем обратился к Петру Сергеевичу. - Петр Сергеевич, я думаю не стоит сейчас разгружать причитающуюся вам технику на вашей территории. Дело в том, что техника сейчас в разобранном виде. Давайте поступим так, вы выделите пару человек, желательно водителей, которые под моим руководством начнут сборку. Я был непосредственным руководителем, когда ее разбирали и грузили. У нас есть подъемная техника, да и мы сами в стороне не будем. Вы согласны?
- Я согласен. Вам когда нужны будут люди?
- Пусть приходят завтра часам к восьми. В восемь уже довольно светло. Пожалуй, это будет оптимальным временем. Только прошу, не сегодня. Сегодня нам нужно устроиться, хотя бы поставить вагончик в подходящее место, чтобы потом не переставлять, а за одно и лесовоз подготовить. Ничего не поделаешь, придется и Жорке пойти на встречу Павлу.
- Юра, я все понимаю. Естественно, вам нужно время на обустройство. Как скажешь, могу и позже прислать людей.
- Ну, вы тут пока поговорите, а я, пожалуй, пойду, а то Андрейка проснется. Посижу с ним немного, а за одно и покушать приготовлю.
Юра ушел. Я был ему очень благодарен за заботу, тем более, что он своими словами напомнил мне, что нужно решить вопрос, куда пристроить сына.
- Слушай, Валера, а ведь мне надо как-то Андрейку пристраивать. Что посоветуешь?
- Я могу помочь устроить его в наш поселковый детский сад, но он будет далековато от твоего хутора.
- Валера, а может в наш садик? Это почти рядом с хутором.
- Да какой там у вас садик, одно название. Одна нянька на восьмерых ребятишек.
- Вот и хорошо. Детей мало, ей легко с ними управляться. Жорка, ты почему молчишь?
- Я думаю, что второй вариант вполне подходит. Я в любой момент могу его забрать домой. А что собой представляет этот садик?
- Это небольшой домик. Туда водят своих детей сотрудники лесхоза и работники Пашкиной пилорамы. Мы вместе с Павлом содержим этот садик. Да и содержание, это громко сказано. Отопление и прочее бесплатно. Мы скидываемся с ним на питание и на оплату нянечки, вот и все. Сотрудники помогают, кто чем может. Короче, главное, что дети под присмотром.
- Меня это устраивает. Вы потом скажете, чем я могу помочь.
- Там видно будет.
Мы еще какое-то время разговаривали на некоторые темы. Вскоре заглянул Павел вместе с Марией Васильевной, чтобы подписать документы. Мария Васильевна, как оказалось, была женщиной далеко за пятьдесят, приятной внешности. Меня одно огорчало, уж слишком она была, не знаю, как это объяснить, в общем, она была не улыбчива, не многословна. Весь ее вид как бы кричал, что эта женщина очень несчастна в этой жизни, и причина тому постигшее ее горе. Невосполнимая потеря, которую она с трудом пережила. Не могу вам сказать почему, но в ту первую нашу встречу, я вдруг подумал, что она очень добрый и порядочный человек. А как мать, ей вообще цены нет. Вот такие шальные мысли вдруг посетили мою голову. Как вы уже догадались, мои мысли оказались материальными, Мария Васильевна в последствии стала мне матерью, в чем я ни одной секунды не сожалел.