- Я понял, мы с вами этой ночью шашлык жарили в вашем доме. Все знают, что у вас в доме гости.
- Молодец, хорошо соображаешь.
Вот так все произошло. Пока я спал, Беслан отвез баранов в аул, оставив одного действительно для шашлыков, а спасенных детей Муса развез по домам. Устав до невозможности, я весь день спал как убитый, и только к вечеру проснулся, и то, когда меня пригласили отведать свежего шашлыка. Как оказалось, за столом меня ждал не только вкусный ужин, но и мои друзья, которые приехали мне на помощь. На следующее утро, я позвонил домой и обрадовал Марию Васильевну, что скоро приеду и не один, а с детьми. Потом позвонил Юра с докладом командиру и доложил ему о том, что операция завершена успешно.
- Да, тебя Мария Васильевна похвалила, а вот я получил по полной программе. Не знаю как ты, но я за свою службу от нашего командира таких замысловатых матов еще не слышал. Это по телефону он не стал на меня орать, зато ты бы слышал, когда я докладывал в кабинете по возвращению в полк. Хорошо еще, что у меня реакция была в тот момент отменная, и я смог увернутся. Телефон, запущенный опытной рукой, явно разбился бы о мою голову, а не об стену.
- Ну это, друг мой, были сугубо ваши военные разборки.
- Вот-вот, тебе-то повезло, ты гражданский человек. Тебя Батя пригрозил тогда на первом столбе вздернуть, а меня действительно гонял по кабинету, чуть не прибил.
- Не жалуйся. Живой, значит, не так уж сильно и пострадал. Впредь наука будет. Поторапливаться надо, когда приказывают, - улыбнувшись по-доброму, парировал Жорка.
- Ну как же, - в тон ему ответил Юра, - за тобой угонишься! И вообще, не обо мне речь, ты лучше расскажи, как Муса выбивал из местных бюрократов разрешение на усыновление детей.
Это было похоже на военные действия. Мы с Мусой мотались по разным инстанциям. Везде к нам относились с пониманием. Единственной загвоздкой было поймать на месте заведующего отделом по опеке при департаменте образования. Все упиралось в его подпись. Наконец, ближе к вечеру, нам удалось остановить его машину на улице, и то, перекрыв ему дорогу милицейским «Уазиком». Вот тут, и полезла наружу его бюрократическая спесь. На этот раз Мусу эти бюрократы достали основательно. Мы сидели в машине чиновника. Он категорически отказывался подписывать нужные документы. Я таким Мусу еще не видел. Внешне всегда спокойный и вдумчивый мужчина вдруг взорвался. Он бросил чиновнику на колени наручники.
- Одевай, безмозглый баран.
- Ты что себе позволяешь? - с той же надменностью стал угрожать он. - Да ты еще не знаешь с кем связался. Я не посмотрю, что ты начальник милиции.
- Да я смотрю ты по-хорошему не понимаешь.
Его резкий удар ребром ладони по тонкой шее, лишил чиновника на какое-то время сознания. Муса посадил бесчувственное тело на пассажирское сидение и приковал его руку наручниками к двери автомобиля. В это время наш воинственный друг пришел в себя. Теперь он испуганно смотрел то на нас, то на наручники.
- Что вы хотите со мной сделать? - с испугом в голосе спросил он.
- Сейчас поедем фиксировать дорожное происшествие.
- Какое происшествие? Мне не нужно никуда ехать.
- Ничего, поедешь как миленький. Без тебя у нас не будет аварии. Сейчас поедем в горы, там ты не справился с управлением, и твоя машина сорвалась в пропасть. Вот это происшествие, я как сотрудник милиции, буду обязан зарегистрировать. Жаль, конечно, что во время ДТП скончался водитель, оставив своих детей сиротами, но ничего не поделаешь, государство позаботится о них.
- Вы отдаете отчет в своих действиях? - заикаясь спросил он.
- Пойми, у меня нет другого выбора. Может тот, кто будет тебя замещать, будет чуточку сговорчивей.
- Муса, - заискивающе улыбаясь, начал чиновник, - ты сам во всем виноват. Тебе надо было сразу сказать, что у тебя есть на это мандат от руководства страны. Сейчас все подпишем без проблем.
- Это тебе нужно было не усугублять ситуацию, а спокойно подписать, пока тебя по-хорошему просили.
Чиновник действительно все подписал. На прощание Муса ему назидательно сказал.
- Теперь послушай меня, ушлепок. Если ты не изменишь свое отношение к людям, то я обещаю, что будешь умирать очень медленно и очень болезненно. Если ты не хочешь верить в мое обещание, - Муса при этом достал нож, - то я сейчас могу произнести мою клятву на крови.
- Муса, прости меня пожалуйста. Я верю тебе, и впредь это не повторится.
- Хорошо, ты можешь ехать, но помни и ты свое обещание.
Остальное пошло как по маслу. В загсе детям выписали новые свидетельства о рождении, но уже на мою фамилию и отчество, остались только их имена. Вписали их в мой паспорт, и дали мне еще целую стопку различных документов. Когда мы с Муссой приехали домой, я показал детям их новые документы, объяснив про этом, что с этой минуты они мои дети, а я их отец, и теперь нас никто не разлучит. Осознав все произошедшее, я заметил, что лица детей посветлели, и теперь уже улыбки не покидали их лица.