Решено было, что мужчины, чтобы не терять время, отправятся вперед, а Лиза в сопровождении Мишель и Планше поедет следом.
Девушка велела гнать так быстро, как только возможно, ей не хотелось, чтобы разница в расстоянии между нею и мужчинами была велика, – неизвестно, что произойдет там, возможно, она как-то сможет помочь. Мысленно она дала себе зарок, что будет брать уроки верховой езды, как только вернется в Париж. Даже если на это будут уходить последние деньги.
В карете нещадно трясло, Лиза несколько раз порывалась отменить собственный приказ, особенно когда пару раз ударилась о переборку, подскочив на какой-то кочке или камне. Но, сцепив зубы, девушка запрещала себе послабления. Ничего с ней не станет, несколько синяков набьет! Планше не дурак, он хоть и гонит изо всех сил, но не с риском перевернуться, очутившись в канаве, и, возможно, навсегда.
Первую остановку они сделали через час пути, хотя Лизе казалось, что прошло уже полдня, не меньше. Что это было за место, что за трактир, где они остановились, девушка даже не стала спрашивать. Какая разница? Все равно сил разглядывать местные достопримечательности у нее нет. Впрочем, какие тут могут быть интересные места? Главный городской собор и ратуша? Если это город, а не поселение какое-то.
Велев подать ей кружку с горячим вином, Лиза уселась на улице, на снопе сена. Здесь было мягко – это главное. Есть не хотелось, и принесенное трактирщиком вино девушка пила пустое.
Кажется, вино ей здесь заменяет кофе или чай, думала Лиза. Воду пить было опасно, а вино тут пили повсеместно, тем более, что оно было гораздо слабее, чем в современном мире. Подогретое же, оно придавало сил и прогоняло тошноту от недавней тряски.
Дальнейший путь был столь же однообразен. Тряска, которая, кажется, никогда не закончится, вдруг прерывалась на постоялом дворе. Отдых лошадям и людям – и снова в путь, снова набивание синяков, от которых не спасало ничто.
На обед сделали остановку длиннее прочих. Надо было прийти в себя после поездки, а после еды выждать время, чтобы она не попросилась обратно.
Кусок в горло лезть отказывался, Лиза могла думать только о том, приехали ли в Бетюн мужчины? Нашли ли там Констанцию? Успели ли до Миледи?
Вопросы решились довольно скоро – после передышки и еще одного переезда они наконец прибыли в Бетюн. У дверей трактира на окраине города, где договорились, что поселится Лиза, ее уже ожидал Гримо.
- Ну что?! – девушка подлетела к слуге.
- Были правы, - кивнул тот.
- Констанция тут? Ее нашли?
- Да, - короткие ответы Гримо сейчас раздражали девушку, столь сильно они не вязались с ее взвинченным состоянием и желанием узнать подробности.
- Говори, что с ней? Ее забрали? Она жива?
- Жива. Нет.
Подавив в себе желание придушить немногословного слугу, Лиза несколько раз выдохнула.
- Да расскажи по-человечески! – велела девушка. – Что ты знаешь?
- В монастыре. Под именем Кэтти. Сторожат. Господа ищут способ вызволить. Вам велено располагаться тут.
Лиза не знала, радоваться тому, что она угадала, что все совпало, даже имя, под которым поселили Констанцию… Или ужасаться? Ведь это означало, что и иные события могут произойти – и в любой момент!
- Хорошо, - она попыталась взять себя в руки. – Передай своему господину или господам д’Артаньяну и Винтеру, что та дама может появиться в монастыре, назвавшись вымышленным именем. Она попытается заручиться доверием мадам Бонасье. И когда ей это удастся, она предложит побег. За монастырским садом их будет ждать карета. Миледи будет уезжать, Констанция встанет на подножку – и их увезут обеих.
Гримо невозмутимо кивнул, словно его совершенно не интересовало, откуда девушка может знать такие подробности.
- Но такой будет только план, - продолжила Лиза. – Если господа просто появятся в монастыре, Миледи, торопясь, попросту отравит вино госпожи Бонасье и заставит ее выпить весь бокал.
- Все? – уточнил слуга.
- Да. Поторопись! Пусть они будут осторожны.
Девушка проводила взглядом худую длинную фигуру Гримо, больше не думая о том, права ли она в том, что раскрыла разом все, что знает о планах. Не время осторожничать, любое промедление может стоить жизни Констанции. А если ее и посчитают прорицательницей… Что ж, граф д’Орбье знает правду, а значит, наверняка поможет ей избежать инквизиции и иных опасностей.
Лиза в волнении направилась в трактир, совершенно не обращая внимание на то, что у окна, в шаге от которого они только что вели беседу, мелькнула чья-то фигура. Не заметил ее и Планше, занятый тем, что следил за трактирным служкой, распрягающем лошадей, как не увидела и Мишель, добросовестно вытаскивая вещи хозяйки из экипажа.
***
Впервые в своей жизни Миледи было страшно. Ей противостоял тот, кто знал каждый ее шаг, все ее планы – хотя эти планы были лишь в мыслях Анны, ни разу она не озвучила их вслух, даже наедине с собой.
- Как это возможно? – прошептала Миледи, без сил падая в кресло.
- Мадам, вам что-нибудь…
- Пошла прочь! - рявкнула она на горничную.
Безмозглая девица! Только потому Анна ее и держала - исполнительна и глупа - лучшие качества. Но порой ее желание угодить совершенно неуместно, вот как сейчас: не дает думать. Кэтти, присев в реверансе, вышла за дверь.
- Как это может быть? - шептала Миледи, вновь и вновь вспоминая услышанный разговор.
Ришелье был доволен и не доволен своей шпионкой. Она исправно добыла подвески. Но всю правду о королеве Людовику раскрыл не кардинал, а потому план его преосвященства был осуществлен не в полной мере. Сначала Ришелье гневался на всех вокруг, однако Анна успела кстати предложить ему отыскать мадам Бонасье.
Кардинал посчитал это отличным способом реванша. И накануне Анна получила от него короткую записку:
“Интересующая вас особа ныне находится в монастыре близ Бетюна. Сведите знакомство и пригласите ее ко мне”.
Подписи не было, но записка была написана лично рукой Ришелье, в этом Миледи не сомневалась.
Приказ шпионку устраивал. За эти дни она успела узнать, где проживает мадемуазель Луиза, а также то, что она сейчас отсутствует в Париже. Значит, можно выполнить приказ Ришелье, а затем избавиться от странной девушки, посмевшей угрожать, сумевшей скрыться от ее соглядатая и, главное, разрушившей планы Ришелье и ее.
По дороге в Бетюн Миледи выработала четкий план похищения Констанции. Он казался безупречным. До того мгновения, когда здесь, в придорожном трактире, она не увидела Луизу.
Прижавшись к стене, чтобы ее не было видно, Анна жадно впитывала каждое слово из беседы девушки и слуги. И леденела от страха.
В карете, где был придуман план, была лишь она сама и Кэтти. Но ни слова из намерений не было произнесено, Миледи была уверена в себе.
- Кто нашептал ей это?!
Кто может услышать ее мысли и передать их другому? Она не планировала избавляться от галантерейщицы, лишь на мгновение ей подумалось, что если план не удастся, проще всего будет отравить мадам Бонасье.